Сначала надо залогиниться, идiотъ

Школа Бунтмана

В дверь осторожно постучали. Сергей Александрович поднял носик чайника над чашкой Наташи. Тонкая струйка воды прервалась и в получившейся тишине раздался еще один робкий, крадущийся стук. Один-два-один.

— Это пароль, — одними губами сказал Сергей Александрович Наташе, поставил чайник на подставку и вышел из кухни. Наташа прикурила тонкую сигарету, сильно затянулась и выпустила струю дыма под низко висящий металлический абажур простой конической формы. “Наверняка какая-нибудь пошлая Икеа, — подумала Наташа, с отвращением глядя на абажур, — в Париже такое и представить себе невозможно…”

Мягкие тапочки на фетровой подошве не оставляли звуков. Сергей Александрович неслышно прошаркал в прихожую и заглянул в дверной глазок. В искаженной перспективе толстой линзы он увидел улыбающегося Женю. Седые волосы Жени были, как всегда, растрепаны, а на полных щеках багровел нездоровый румянец. В правой руке Женя держал бутылку дешевой водки.

«Пешком поднимался», — подумал Сергей Александрович, два раза повернул ключ в нижнем замке, два раза повернул ключ в верхнем замке, повернул ночную защелку, откинул цепочку и осторожно приоткрыл тяжелую металлическую дверь.

— Хвоста нет? — быстро спросил Сергей Александрович, выглядывая в коридор.

— Сережа… — развел руками Женя, — Разве ж я… э… пришел бы… мнэ… в таком случае? Это же… мм… совершенно… э… исключено!


Сергей Александрович схватил Женю за лацкан старого, дорогого когда-то плаща, втащил в прихожую, закрыл дверь, два раза повернул ключ в верхнем замке, два раза повернул ключ в нижнем замке, накинул цепочку и повернул ночную защелку.

После этого Сергей Александрович немедленно выхватил у Жени водку, одним движением свернул ей пластиковую крышечку, отбросил крышечку в сторону и сделал несколько глубоких глотков прямо из горла.

— Надо было э… две брать, — пробормотал Женя, снимая плащ.

Сергей Александрович оторвался от бутылки, икнул, вытер губы и усы тыльной стороной рукава.

— Не надо было, — сказал он Жене, — У нас много дел.

Мужчины прошли на кухню.

— Наташенька! — обрадовался Женя.

Наташа с улыбкой поднялась и позволила Жене поцеловать себя в губы.

— Совсем э… седая стала, — сказал Женя, показывая на густые Наташины волосы.

— На себя посмотри, — огрызнулась Наташа, убрав с лица улыбку и усаживаясь на табурет.

— Опять опаздывают! — пробурчал Сергей Александрович, ставя водку на стол, — Уже десять минут восьмого, а никого нет!

— А кто… мнэ… должен быть? — спросил Женя, пытаясь с высоты своего роста незаметно заглянуть к сидящей Наташе за вырез блузки.

— Как обычно, — сказал Сергей Александрович, — Рыклин, Осовцов, Гольц.

— Э… Альбац? — спросил Женя, так ничего и не разглядев в вырезе наташиной блузки.

— Само собой, — кивнул Сергей Александрович, — И Витя обещал постараться… Чай будешь?

— Можно и.. мнэ… чай, — согласился Женя, присаживаясь рядом с Наташей, — И как там… э… в Париже?

— Да уж получше, чем в этой помойке, — поморщилась Наташа, — По улицам ходить страшно. Того и гляди прирежет какой-нибудь скинхед.

— Можно подумать, в Париже нет э… скинхедов, — сказал Женя, — Да и на армянскую девочку ты… мнэ… не похожа.

— Как это не похожа? — обиделась Наташа, — А на кого же я тогда, по твоему, похожа?

— Ну… мнэ… — замялся Женя, — На армянскую женщину… на э… пожилую армянскую женщину…

— Хам! — выпалила Наташа и покраснела, — Трамвайный хам!

Женя улыбнулся в густые усы. Повисшую неловкую паузу разорвал резкий звук дверного звонка.

— Твою мать! — прошипел Сергей Александрович, — Это еще кто?
Звонок повторился.

Женя сделал попытку встать.

— Сиди! — шепнул Сергей Александрович, — Все наши стучат кодовым стуком. Это кто-то чужой.

— Допрыгались, — тихо сказала Наташа, — Гэбни мне тут только не хватало… у меня самолет утром…

Звонок настойчиво рвал тишину полутемной квартиры.

— Пойду посмотрю, — шепнул Сергей Александрович, снял тапочки и в одних носках прошел в коридор. Носки было старые и истертые до просвета. Наташа поморщилась и закурила новую сигарету, стараясь не смотреть на Женю.

Женя хмыкнул, взял со стола бутылку, плеснул водки в чайную чашку, поднес чашку к лицу, понюхал, поморщился и выпил. Из прихожей донеслись приглушенные голоса.

Спустя секунду кухня наполнилась людьми.

— Женя!

— Саша!

— Витя!

— А где остальные?

— Не смогли…

— Дисциплина!

— Мы не в армии!

— У нас общее дело!

— Водка есть?

— Наташенька!

— Женечка!

— Накурили-то!

— Кто-нибудь будет чай?

— Начинать пора, какой чай!

— Водки мало че-то…

— Как Париж?

— Надоели уже…

— Пойдемте в комнату!

— Я же говорил — не звонить!

— Да хватит уже конспирации…

— В комнату, в комнату!

— Потом выпьем уже…

— Наташенька, расскажи…

— Беспорядки!

— В комнату!

Люди из кухни постепенно потянулись в комнату и стали рассаживаться в круг на полу, покрытом пыльным ковром.

— Женя, ты к телевизору. Да не ты, а Женя! Альбац!

— Я здесь.

— К телевизору. Наташа — напротив. Рыклин здесь, Витя здесь… Киселев — напротив. Я в центре.

Сергей Александрович сел в центре. Вокруг него сидели Наташа, Витя, Саша Рыклин, Женя и Альбац.

— Так, начинаем с тихого, — сказал Сергей Александрович, — Готовы? Начали.
Сидящие закрыли глаза и вытянули вперед руки.

— Свобода слова, — тихо и нараспев начал Сергей Александрович.

— Свобода слова, — нестройным хором повторили за ним сидящие.

— Общечеловеческие ценности, — продолжал Сергей Александрович.

— Общечеловеческие ценности, — повторяли сидящие.

— Либерализм! — повысил голос Сергей Александрович.

— Либерализм! — сказали сидящие.

Альбац глухо охнула.

— Кровавый путинский режим! — Сергей Александрович начал медленно покачиваться.

— Кровавый путинский режим! — вслед за ним стали раскачиваться сидящие.

— Гэбня! — вдруг резко выкрикнул Сергей Александрович.

— Гэбня! — вскричали сидящие, поднимая руки вверх.

— Фридом хаус! — завыл Сергей Александрович.

— Фридом хаус! — качались сидящие.

Вдруг Альбац захрипела и стала заваливаться набок. На губах ее выступила пена.

— Держите, держите ее! — воскликнула Наташа.

— Не надо было про фридом хаус! — укоризненно сказал Саша, — Она же не
выдерживает нагрузки.

— Хочет научиться — пусть выдерживает, — проворчал Сергей Александрович, — Дайте ей водки и продолжим. Витя! Принеси водки!

Витя поднялся и побежал на кухню. Вернувшись через несколько секунд, он приложил горлышко к губам Альбац.

— Пей, Женечка, — ласково сказала Наташа.

Альбац сделала несколько глотков и открыла глаза.

— Какой кайф… — прошептала она, — Какой же это, Наташенька, кайф!

— Так, по местам все, по местам! — сказал Сергей Александрович, — Продолжаем!

Наташа села на свое место, Витя поставил водку за холодильник.

— Теперь активная! Активная! Взбодрились! По западному типу!

— По западному типу! — хором повторили собравшиеся.

— Мы возлагаем ответственность за случившееся на политическое руководство России, — продолжал Сергей Александрович.

— Мы возлагаем ответственность за случившееся на политическое руководство России, — вторили сидящие.

— Теперь стало ясно, что имел в виду высокопоставленный кремлевский клерк, — почти кричал Сергей Александрович.

— Теперь стало ясно, что имел в виду высокопоставленный кремлевский клерк, — кричали в ответ сидящие.

Альбац снова захрипела.

— Да что ж это такое! — воскликнул Сергей Александрович, — Невозможно заниматься! Женя! Вам надо в подготовительную группу! Вы не выдерживаете!
Альбац открыла глаза и виновато посмотрела на Сергея Александровича.

— Простите, Сережа, — сказала она низким голосом, — Просто мне так хорошо… так хорошо… как будто…

Альбац густо покраснела.

— У нас тут не дом свиданий, — строго сказал Сергей Александрович, — А школа Бунтмана. Потрудитесь держать себя в руках, пожалуйста.

— Я… я постараюсь, — еще сильнее покраснела Альбац.

— Продолжаем, — сказал Сергей Александрович, — Теперь о правовых оценках.

(с)

Оставить комментарий

Чтобы оставить комментарий, Вы должны войти в систему.