Архив за деньмая 3, 2007

Демократия и свобода слова

Четверг, мая 3, 2007

Сейчас мы формируем завтрашний номер «МН», в котором, естественно, будет большой блок материалов по событиям в Эстонии. Нам не удалось послать нашего специального корреспондента и нашего фотокорреспондента в Эстонию, потому что визы в эту страну для граждан России оформляются не менее месяца. И это несмотря на все договоренности с Евросоюзом об ускоренной выдаче виз журналистам, дипломатам, бизнесменам и пр.

Короче говоря, документы на визы мы сдали давно, но получить их так и не удалось. А сейчас эстонское консульство вообще не выдает виз – как удобно.

Готовя блок материалов по событиям в Таллине, я попросил показать мне всю имеющуюся в редакции фотосъемку – полученную из разных источников. Выбор был небольшой и небогатый. В основном кадры, снятые фотокорреспондентами ТАСС.

«А где фото из Рейтер, из Франс-пресс ?» – задал я обычный вопрос. Ведь эти агентства очень оперативно и очень подробно фиксируют всё, что происходит на постсоветском пространстве, в том числе и на фото. Особенно, естественно, все драматические происшествия. А тут – целых две ночи массовых беспорядков в столице государства – члена ЕС и НАТО!

И что же я услышал в ответ? Догадайтесь!

Оказывается, западные информационные агентства вообще не выложили для распространения (всё это не бесплатно, снимки у них мы покупаем) ни одного кадра по событиям в Таллине. НИ ОДНОГО!

Излишне говорить, что фотографии с недавнего разгона «Марша несогласных» в Москве предлагались западными агентствами в изобилии.
Виталий Третьяков

Сносят памятнеги. Разрушают храмы

Четверг, мая 3, 2007

27 апреля 2007 года в 4 утра полностью снесли святилище Перуна в Купчино.

С помощью тяжелой техники снесли ВСЁ, что было на холме и подле него: Перуна, располагавшихся по четырём сторонам света четверо ворот, четыре «Световида» — сакральных квадрата из больших бревен, четыре наклонно врытых голов волка-Семаргла. Исчезли сторожка пункта ДНД, храм-овин, свят камень и почти все остальные камни, изваяния при входе на святилище и столбы с цепями на северной стороне и даже собачья будка с миской. Унесли даже обугленное бревно чернобога и мусорные баки с мусором… исчезли и деревянные качели, некогда установленные общиной соседней церкви.

Осталось лишь одно бревно от старых врат и щепка с рунами…

Однако, несмотря на печальное происшествие, сегодня Владимир Голяков провел традиционный обряд в шестень. Собрав оставшиеся несколько камней, уложили их на место Перуна, а вместо изваяния Перуна и Ворот встали сами люди.

Язычники опасаются, что на единоверцев возможны гонения и в других местах.

Теперь на осиротевшем святилище Перуна остался лишь верный пес, ставший бездомным, но продолжающий Насти свою службу на месте божьего пса-семаргла.
Отсюда

Власти, разумеется, всё скрывают.

Европейские ценности

Четверг, мая 3, 2007

Автомобиль, повредивший трубу с аммиаком на Микояновском заводе в Москве, находился под управлением водителя из Польши Мариана Саковского 1955 года рождения, сообщает «Интерфакс». Водитель с места преступления скрылся.
Отсюда

Интересно, как скоро погибший при инциденте рабочий будет объявлен очередной жертвой международного фашизма?

Путь без конца, или Дао русского программиста

Четверг, мая 3, 2007

“Создается впечатление огромной машины,
которая работает, но не дает результата”

(с) М.М.Жванецкий

Российские программисты не в первый и не в последний раз выиграли чемпионат мира по программированию. Победителей принял первый вице-премьер Дмитрий Медведев. “Мы готовы порвать всех”, — сказал студентам Дмитрий Анатольевич. И это очень правильные слова для того, чтобы охарактеризовать российского программиста. Порвать мы можем кого угодно. Вот программу написать — вряд ли.

Одна из наиболее светлых и красивых мечт российской власти — мечта о российском технологическом прорыве. Ну правда ведь — чем мы хуже той же Индии? Неужели наши программисты хуже индийских? Да они лучше! Это все знают. Наши программисты выигрывают чемпионаты мира, у них отличное образование (во всем мире программированию учат на трехмесячных курсах, и только в России программист получается пятилетнее образование в ВУЗе). И, казалось бы, до прорыва не то что рукой подать — он уже практически состоялся.

Но есть две проблемы. Одна проблема заключается в том, что написать программу — это лишь малая часть дела. Самое главное — программу надо продать. А поскольку все программистские фирмы в России традиционно создавались самими программистами, продать они ничего не могут. Ну хорошо, мы не бизнесмены. Мы — программисты. И мы будем писать программы по заказу. Это называется аутсорсинг, и именно этим живет современная IT-индустрия Индии.

Но в Индии живет миллиард человек. И если условный индийский программист смог вскарабкаться по социальной лестнице, нижняя ступенька которой находится в жилой картонной коробке на улицах Бомбея, а верхняя — в аутсорсинговом отделении какой-нибудь Microsoft, то этот человек — избранный. Без условностей и авансов, этот человек — один из немногих. Неосторожный шаг — и он снова полетит по социальной лестнице вниз, туда, где в картонных коробках на улицах Бомбея живет тот самый миллиард индусов, не умеющих писать программы. Поэтому индийский программист неосторожного шага не сделает. Он будет исполнителен и внимателен. Он сделает именно то, о чем его попросит эффективный западный менеджер. Он аккуратно исправит все ошибки, на которые ему укажет служба Quality Assurance. И он будет счастлив, получив за свою аккуратную работу зарплату в триста долларов США.

А вот русский программист. Ремесло, которое можно освоить на трехмесячных курсах, он изучает в течение пяти лет. То есть, за эти пять лет обучения в ВУЗе, русский программист обучается главному — ничего не деланию. Выпустившись из ВУЗа, русский программист идет в банк и просит положить ему заработную плату в три тысяч долларов США. Получив эту зарплату, русский программист приступает к делу. Он смотрит, что понаписал его предшественник, ушедший в соседний банк за четыре тысячи, и немедленно заявляет: “Это отвратительно. Уже сейчас видно, что все это будет глючить и тормозить. Все это необходимо срочно переписать”. Он засучивает рукава и садится все переписывать — ведь он знает, как лучше. Ведь русские программисты — самые лучшие в мире.

Переписав программу с нуля, русский программист требует повышения зарплаты. Не получив его, он уходит в соседний банк. Нанятый на его место новый программист немедленно заявляет: “Это отвратительно. Уже сейчас видно, что все это будет глючить и тормозить. Все это необходимо срочно переписать”. Он засучивает рукава и садится все переписывать — ведь он знает, как лучше. Ведь русские программисты — самые лучшие в мире.
И все повторяется.

Любой, кто сталкивался с software-производством в России знает это не хуже меня. Но первый вице-премьер, быть может, не сталкивался. И до сих пор пребывает в уверенности, что если русские программисты побеждают на чемпионатах мира — то они самые лучшие. А раз они самые лучшие — то мы всех победим. К сожалению, чем программист талантливее — тем он хуже для производства. Талантливый русский программист может решить любую задачу. Но только в том случае, если эту задачу он поставил себе сам. Русский программист всегда все знает лучше своего начальника. Начальник для русского программиста — помеха. Начальник нужен лишь для того, чтобы положить русскому программисту высокую зарплату.

Надо понимать, что программирование — не ахти какое сложное занятие. Ничем не сложнее работы токаря или сварщика. Это не хирургия. Талантливый токарь и талантливый сварщик — это прекрасно. Их можно показывать на конкурсе. Но, в отличие от хирурга, от таланта которого зависит человеческая жизнь, от таланта токаря или сварщика в общем случае не зависит ровным счетом ничего. Токарь и сварщик должны добросовестно выполнить поставленную им начальником задачу — выточить деталь и приварить ее к другой выточенной детали так, чтобы не развалилось. А русский программист подобен токарю, который придя на завод выбрасывает токарный станок и начинает конструировать свой. Русский программист подобен сварщику, который разламывает сваренные до него детали и начинает сваривать их заново. Все это очень интересно и увлекательно, но в результате на выходе получится автомобиль “Жигули”, который сломается сразу же за воротами автозавода. Точно так же, как на выходе у русского программиста получается программа Управления Федеральной налоговой службы по городу Москве для заполнения налоговой декларации. Объемом в пять мегабайт, неудобная и, главное, неработоспособная.

Каковы должны быть средства решения этой проблемы — не очень понятно. С одной стороны, русский программист, эмигрировавший в Америку, прекрасно работает под началом эффективных западных менеджеров. Он встраивается в команду, соблюдает технологическую цепочку и получает опцион. А американский программист, переехавши в Россию (был такой случай в компании “ПараГраф”, где автору этих строк довелось поработать ведущим программистом лучшие годы молодости), так вот, американский программист, переехавши в Россию, становится подобен русскому — культура производства перестает интересовать его в принципе. Он начинает творить. И вскоре уезжает обратно в Америку, поскольку ему не дают опциона.

Россия — страна поэтическая. Наша погода располагает к меланхолии и познанию мира через созерцание. Именно в силу этих причин русского программиста категорически не интересует результат его деятельности. Русскому программисту важен лишь процесс написания программы. И так же живет вся страна — нас совершенно не интересует результат нашей деятельности. Нам важен процесс. Непрекращающаяся реформа всего и вся, в процессе происхождения которой мы познаем истину.

И, честно говоря, это прекрасно. Нужные нам в повседневной жизни программы пусть пишут индусы под чутким руководством американских менеджеров. Кока-колу и автомобили пусть нам делают западные заводы — нефть для производства и того и другого мы выдадим. Пусть нам все всё делают: не российское это дело — сфера обслуживания. И дело вовсе не в том, что у России — другой путь.

Просто у России этот ПУТЬ есть. А у всего остального мира никакого пути нет — потому что весь остальной мир понимает, в чем состоит результат его деятельности. А если ты знаешь, что будет в конце — то зачем идти по Пути?

А Россия — не знает. И поэтому мы идем.

И именно поэтому мы всех порвем, как образно выражается первый вице-премьер Медведев.

Ветеран труда

Четверг, мая 3, 2007


Отсюда

Все уже отписались, что Андрею Патрушеву 25 лет, и что в компании «Роснефть» он работает (причем советником председателя совета директоров, то есть — никем) с сентября 2006 года.

Меня больше интересует даже не эта президентская стыдоба — награждать орденом «Знак Почета» хрен знает кого.

Меня куда больше интересует сам Андрей Патрушев. Мне было бы очень интересно посмотреть на человека, которому в 25 лет нужен орден. Цацка.

Неужели это так важно?

Неугомонный не дремлет враг!

Четверг, мая 3, 2007

В распространении слухов о скорой кончине патриарха Алексия II духовенство обвиняет иностранные разведки.
Отсюда