Моя милиция себя бережет
Пока весь мир озабочен распространением свиного гриппа и северокорейской ядерной угрозой, у нас продолжается собственный путь. Тридцатидвухлетний майор милиции Денис Евсюков пришел в супермаркет и с помощью находящегося в розыске пистолета расстрелял несколько человек. Такова главная российская новость недели.
Вот мы и догнали, наконец-то, Америку. У нас теперь тоже случаются массовые расстрелы на нервной почве. Но на самом факте расстрелов сходство заканчивается. Далее начинаются различия.
Первым из начальства на место происшествия прибыл начальник ГУВД города Москвы Владимир Пронин. Вы, наверное, думаете, что он принес соболезнования пострадавшим и родственникам погибших по вине его подчиненного? Как бы не так. Главный столичный милиционер сообщил журналистам, что «У него (то есть – у майора Евсюкова) в семье скандалы продолжались в течение двух недель». Что убив трех человек и ранив девятерых майор «не помнил, что произошло, только плакал». Ну и, разумеется, что «до этого происшествия майор Евсюков характеризовался только с положительной стороны». Что, кстати, неправда, но дело вовсе не в этом.
Следующим выступил заместитель начальника Департамента охраны общественного порядка МВД генерал-майор Николай Трифонов. Может быть, он принес соболезнования пострадавшим и помянул погибших? Нет. Он сказал, что «Милиционеры имели право застрелить его, однако избежали этого для того, чтобы действия Евсюкова получили правовую оценку». А еще генерал сказал, что «такого в нашей системе еще не было». Снова неправда, но дело снова не в этом.
Спустя сутки дождались и реакции министра внутренних дел. Ну ладно подчиненные – служивые люди, чего уж там. Но министр-то должен хотя бы извиниться перед гражданами, которых сотрудник его министерство убил вместо того, чтобы защитить! Нет, не извинился. «Нужно внимательнее следить за морально-психологическим климатом среди сотрудников» – вот что сказал Нургалиев.
То есть, из трех высоких милицейских чинов, высказавшихся о происшествии, все трое говорили о том, как трудно было Евсюкову, как трудно было задерживавшим Евсюкова, как трудно вообще всем милиционерам. Другими словами – оправдывали и защищали себя и свою систему.
Получается, что фраза «моя милиция меня бережет» больше не актуальна.
Теперь актуальна фраза «моя милиция себя бережет».
Правда, в таком случае эта милиция уже вроде как не моя.
И милиции у нас, таким образом получается, нет.