Архив за деньиюня 22, 2009

Мы и Другие

Понедельник, июня 22, 2009

Кроме того, в сети Интернет на сайте www.kazan.livejournal.com в своем блоге «irek–murtazin» на http://irek–murtazin.livejournal.com И. М. Муртазин, реализуя свой преступный умысел на возбуждение ненависти и вражды по признакам принадлежности к определенной социальной группе с угрозой применения насилия, указывает на полярные противоположности и несовместимости интересов одной социальной группы с интересами другой. И. М. Муртазин противопоставляет категории «Мы» и «Другие» в соотнесенности категорий «Добро» и «Зло». В целом категорию «Другие» составляют люди, занимающие ответственные посты в структурах исполнительной и законодательной власти, финансовых структурах и средствах массовой информации, позитивно оценивающие деятельность данных структур. Категория «Другие» – люди, объединенные по социальному признаку, которым приписываются резко негативные характеристики.
Отсюда

А вот здесь уже Оруэлл отдыхает. Это реальное обвинительное заключение. Человека обвиняют в экстремизме.

Утверждено Первым заместителем прокурора Республики Татарстан, старшим советником юстиции А. Ю. Николаевым.

А Вам не боязно, А.Ю. Николаев? Сердечко не екает? Детям своим в глаза смотреть не стыдно?

Работа

Понедельник, июня 22, 2009

Один дружественный главный редактор недавно попросил меня описать мой день, и я действительно несколько приужахнулся, по-простому говоря: проснулся в восемь утра, сел за комп, писал очерк о современном прозаике для журнала Story, поехал на интервью, взял его, записал, съездил в «Собеседник» на редколлегию, написал колонку в один журнал и колонку на один сайт, по дороге домой зашел в продуктовый, на ночь пытался дописывать давно начатые стихи. Ни тебе выхода с женой в кино, ни познавательных игр с детьми, ни даже десятиминутного учесывания собаки. Впрочем, это все случается — только не по вторникам, когда у меня сдача номера в одном месте и редколлегия в другом. Но в ответ на недоуменные вопросы: «А жить когда?» — я вспоминаю замечательный титр в фильме Соловьева о «Черной розе»: «Зритель! А дома-то что хорошего? Сиди и смотри!» Что вы мне можете предложить взамен этого перманентного, с детских лет усвоенного трудоголизма, который меня еще и кормит? (В наше время, как в 90-е, опять необходимо лягушкой скакать с работы на работу: платят в одном месте из трех, задерживают гонорары почти во всех.) Что я должен был делать — по магазинам ходить? На горных лыжах кататься? По кабакам сидеть? Выяснять ни к чему не ведущие отношения? Приемлемым мне кажется только один вариант: помогать больным; но я не мать Тереза, для этого моих душевных сил недостаточно. Я лучше чего-нибудь напишу, и это кого-нибудь утешит. А общение с волонтерами убедило меня, что очень часто их благие порывы оказываются чрезвычайно вредны для психики: у человека, слишком часто соприкасающегося с чужим страданием, возникает сознание своей сверхценности, и нужна титанически здоровая психика, чтобы бороться с этим соблазном. Вокруг меня хватает ближних, нуждающихся в помощи, — я не претендую на спасение дальних. В общем, никакой альтернативы работе вокруг не просматривается. Честно говоря, если бы у меня не было литературы, журналистики и преподавания в школе — я бы давно ушел в затвор или уехал странствовать, потому что совершенно не понимаю, что тут еще делать. В других странах, может, и есть какие-то осмысленные занятия (впрочем, не уверен), но в нынешней России их очень мало.

Да и вообще, без скидок и поправок на политику, я решительно не представляю, чем можно заниматься на свете, кроме любимого дела. Любое занятие, хотя бы и самое непрагматическое, осмысленнее биологической жизни как таковой, в самых приятных и экзотических ее проявлениях; любой фанатик, доказывающий самому себе давно доказанную теорему Ферма, лучше трусливого гедониста или доминантного самца на мотоцикле. Наслаждаться пейзажем, сколь бы он ни был мил, я могу не долее получаса — дальше мне хочется либо превратить его в текст, либо отвернуться, чтобы он не напоминал мне о своей вечности и моей бренности. Мысль о смерти побеждается только самогипнозом работы — все прочее пасует. Что бывает с индивидом, у которого этого любимого дела нет, в какую пытку для себя и окружающих превращается его жизнь — нам, кажется, достаточно показала русская литература, посвященная проблеме «лишнего человека» (отличие сегодняшней ситуации главным образом в том, что лишними стали все, кроме гастарбайтеров). Все, кроме работы, ужасно бренно и бессмысленно, а любовь, нет слов, очень хороша — но особенно хороша тогда, когда у вас с любимой есть общее дело. Никаких других скреп для брака я, если честно, не вижу — что и подтверждается жизненной практикой: количество разводов в России неуклонно растет. Я действительно не понимаю, как не сходят с ума все те, кому не надо каждое утро вставать к тому или иному станку-компьютеру-доске. Потому что, если рассмотреть жизнь как она есть — перед нами окажется какой-то мясной прилавок, не облагороженный ничем человеческим.
Дима Быков

Титан, конечно.

Но я вот все же люблю гедонизм больше, чем работу.

Старость не радость

Понедельник, июня 22, 2009

Где все вы были, когда мне было восемнадцать.

Плотная масса

Понедельник, июня 22, 2009

Оперативники МВД задержали контрабандный груз товаров народного потребления стоимостью около одного миллиарда рублей, направлявшийся в Россию из Китая, сообщает РИА Новости.

По данным министерства контрабанда предназначалась для продажи на Черкизовском и других рынках Москвы. Груз перевозился на 208 железнодорожных вагонах и на 100 авиабортах. Для максимальной загрузки товар спрессовывался в плотную массу с помощью специальных технических приспособлений.
Отсюда

Денег нет и не будет

Понедельник, июня 22, 2009

Премьер-министр Латвии Валдис Домбровский похоронил последние надежды своей страны на спасение от экономической катастрофы. Своим решением он закрыл Комиссию по подсчету ущерба от советской оккупации. А знаете, почему? Потому что на ее работу нет денег!

А ведь на момент своего закрытия комиссия насчитала уже без малого миллиард долларов, которые Россия должна была бы выплатить этой маленькой, но гордой прибалтийской стране.

Комиссия долго сопротивлялась объективной экономической реальности. Она была согласна работать даже за половину прежнего финансирования. И ведь работала! Считала не покладая рук, доллар к доллару, миллион к миллиону. Еще в мае подсчитанный ущерб составлял 666 миллионов, а в июне — уже 750 миллионов! Почти сто миллионов за месяц! По три миллиона в день!

Председатель комиссии Илгонис Умпалис считал, что общая сумма ущерба от советской оккупации Латвии должна составить 187 миллиардов долларов. То есть, при сохранении нынешних темпов этот ущерб мог бы быть подсчитан за 62 с небольшим тысячи дней. Всего каких-то 170 лет, и Латвия была бы спасена от банкротства!

Но, как это часто бывает, чуда не произошло. Комиссия распущена, никаких шансов на компенсацию больше нет. А деньги нужны! По словам премьер-министра Домбровского, уже в августе Латвийскому государству будет нечем платить по своим социальным обязательствам перед гражданами. То есть — остановятся выплаты пенсий и бюджетных зарплат. Министр здравоохранения ушел в отставку. Он не знает, что делать дальше. Из Афганистана выведены латвийские миротворцы. На эту миссию тоже нет денег. Отменены переэкзаменовки по латышскому языку в частных компаниях, а это вообще уже невероятно. Отменяется всё, что только можно, но денег не прибавляется. По подсчетам правительства, до 2011 года Латвии необходимо где-то найти минимум семь с половиной миллиардов евро.

«К сожалению, — сказал премьер-министр Домбровский, — Сейчас мы вынуждены платить за то выдуманное благополучие, в котором жили и которое совершенно не заслужили».

Вот я сижу тут и думаю — является ли закрытая комиссия по подсчету ущерба от советской оккупации частью того выдуманного благополучия, в котором жила Латвия? Ведь если является — то тогда, по словам премьер-министра, получается, что его страна не заслужила никаких компенсаций..

Непонятно только, почему для осознания столь простой вещи потребовались столь масштабные экономические потрясения?