Сначала надо залогиниться, идiотъ

Нобелевская премия

Мне позвонили из Нобелевского комитета. Я даже не знал, что ответить. Я был растерян и очень тронут. Я был взволнован. Сегодня случилось то, чего я не мог себе и представить. Мне была присуждена Нобелевская премия по литературе.

Я опять засыпал с одной единственной мыслью — написать великий роман. Я так давно хотел написать великий роман, что уже практически видел его. Видел его красивую обложку. Видел пирамиду из книг, сложенную в витрине «Библио-Глобуса». Видел автограф-сессию в магазине «Москва». Видел себя за столом, среди других писателей, в гостях у самого Путина. Единственное, чего я пока еще не видел — это содержания моего романа и его героев. Но разве же это важно? Важно хотеть. Хотеть настолько сильно, насколько возможно, и даже больше. И тогда роман обязательно будет.

Мой сон прервал телефонный звонок. Я дернулся, зачем-то пнул ногой жену, повернулся на другой бок, но телефон не умолкал. Я пошарил рукой по тумбочке, нащупал прибор, что-то нажал и сонным голосом ответил: «М-м-м…»

А на той стороне что-то говорили по-шведски. То есть, я не знал, что это шведский язык, и сначала подумал, что это вьетнамский. Потому что мне все время звонят вьетнамцы. Уж не знаю, по какому вопросу.

И я положил трубку.

А через пятнадцать минут она зазвонила снова. И это звонил Путин.

— Максим Витальевич? — приветливо произнес голос, от звука которого я похолодел, — Поздравляю вас с присуждением вам Нобелевской премии по литературе.

— Владимир Владимирович, — пробормотал я, судорожно пытаясь проснуться, — Бросьте ваши шуточки-то…

— Хватит сопли жевать, Максим Витальевич! — весело ответил мне Путин, — Просыпайтесь, у вас теперь будет много работы! И не хотите ли заехать ко мне?

«Какой дурацкий сон», — подумал я и положил трубку. Нет, Нобелевская премия — это, конечно, было бы очень приятно. Миллион евро на дороге не валяются. Но это презренные деньги, а я все-таки мечтал об искусстве…
Вторым позвонил Дима Быков.

— Паркер! — вскричал он в телефонную трубку так, что вороны во дворе моего дома заволновались, — Паркер!! Поверить не могу! Черт возьми, это же невозможно! Если в нашей стране и есть кто достойный Нобелевской премии — то это же я! Я же пишу не останавливаясь! Я исписал уже четыре тонны бумаги! А что написал ты? Тощую книжечку на двести страниц?! Да таких как ты — миллионы! А таких как я — я один!

И Дима бросил трубку. Она сразу же зазвонила опять.

Звонил Владимир Сорокин.

— Послушайте, персонаж, — сказал Сорокин ледяным голосом, — Я надеюсь, вы знаете, как поступить с этой… э… премией?

— Съесть? — робко спросил я у классика, — А потом это… ну, вы понимаете? И результат описать и сфотографировать?

— Нет, — еще более холодно ответил Сорокин, — Ее следует принести мне.
Потом звонили Лимонов, Пелевин и Дарья Донцова. Лимонов сказал, что премия по праву принадлежит ему и что я должен пожертвовать ее на борьбу. Пелевин сказал, что я — это его выдумка, а потому присужденная мне премия на самом деле присуждена ему, моему создателю. Донцова просила на лечение хронического онкологического заболевания.

Борис Акунин не позвонил. Зато позвонил председатель Центризбиркома Владимир Чуров и спросил, не хотел бы я стать депутатом Московской городской Думы.

Я молча положил трубку и отправился в душ.

— Боже, — как обычно в душе спросил я у Господа, — Что происходит?

— Ну ты же обещаешь написать великий роман, — ответил мне Господи.

— Кому?! — не понял я, — Кому я обещаю?!

— Ну хотя бы себе, — отвечал Господь, — Это не так уж и важно.

— А что тогда важно? — нахальничал я, в любую секунду ожидая кровавого кипятка.

— Важно то, что ты обещаешь, — сказал мне Господь, — Ты обещаешь написать великий роман. А все хотят прочитать великий роман. Но никто кроме тебя не обещает. И поэтому все верят тебе.

— То есть, — продолжал спрашивать я, — Мне дали премию за роман, который я только обещал написать?!

— Именно так, — отвечал мне Господь, — Теперь достаточно одного обещания.

Я на секунду задумался.

— И что будет, — спросил я у Господа, — Если я великого романа так и не напишу?

Господь не ответил.

— С другой стороны, — подумал я, — Нафига мне теперь писать великий роман?

Ведь миллион евро и так уже есть.
ВЗГЛЯД

Оставить комментарий

Чтобы оставить комментарий, Вы должны войти в систему.