Перед зданием МИФИ стоял монумент “Дорогу осилит идущий”, являющийся одним из символов вуза.

а потом в МИФИ решил приехать патриарх (интересно – зачем?)

и вместо идущего стало так:

спрашивается вопрос: чем закидают патриарха студенты МИФИ?

Несколько дней назад на Ленинском проспекте в Москве произошла авария. «Мерседес» вице-президента «Лукойла» по безопасности столкнулся с «Ситроеном», в котором ехали две женщины. Женщины погибли. Началось следствие, однако общественное мнение настаивает на том, что виноват в аварии именно «Мерседес». И вот уже буквально наутро после происшествия популярный рэппер Noize MC записывает песню «Мерседес S666», где от имени вышеупомянутого вице-президента «Лукойла» поется буквально следующее: «Жалкая чернь, трепещи – на трассе патриции! Мы опаздываем в ад, дорогу колеснице!»

Музыкальные журналисты удивляются – ну надо же! Наконец в музыку возвращаются протестные настроения, некогда растраченные рокерами в связи процессами естественного старения организма. Да и я призадумался – ведь если уже рэпперы начали так оперативно и зло реагировать, то значит общество действительно начинает осознавать себя силой, способной менять ситуацию.

Однако спустя сутки один столичный журналист опубликовал следующее письмо от рэппера Noize MC: «Не знаю, в курсе ты или нет, но недавно произошла страшная трагедия на площади Гагарина, ДТП с участием вице-президента Лукойла. Погибли родственницы Стэйши (с которой Ctrl+Alt+Delete поём). В общем, всё пытаются замять, но мы не дадим!… Если есть возможность как-то осветить — давай сделаем. Вот клип на трек-памфлет — я его сочинил и записал как раз во Владивостоке, как только узнал… Ваня.»

Вот такой вот малоприметный нюанс. Оказывается, поразивщее всех мужество и отзывчивость рэппера оказались просто помощью знакомой, попавшей в беду. Это благородно и правильно, но причем здесь гражданское общество?

Историй с такими нюансами предостаточно. Вот, например, Василий Алексанян. Очень больной человек, которому не повезло работать в компании «Юкос». Однако именно работе в компании «Юкос» Василий Алексанян должен быть обязан тем, что пока не умер в тюрьме. Потому что слово «Юкос» хорошо конвертируется, и множество правозащитников, адвокатов и сочувствующих друзей бывших акционеров компании устроили такой шум, что Алексаняна пришлось отпустить. Я снимаю шляпу перед этими людьми – они спасли человека. А вот Сергея Магнитского они не спасли. Потому что Сергей Магнитский не работал в «Юкосе». И защитникам Василия Алексаняна до него не было никакого дела.

Или, скажем, история со Светланой Бахминой. Когда поднялась волна народного возмущения тем, что беременную женщину держат в колонии, многие циничные люди задавали инициатором этой волны логичный вопрос: а почему, собственно, только Светлана Бахмина? В русских колониях полно женщин с малолетними детьми и беременных. Почему вы их не защищаете-то? Я прекрасно помню, что отвечали защитники Бахминой. Они говорили слова, под которыми я и сам подписался бы (да я, собственно, и подписался на сайте в защиту Бахминой вместе с другими 95-ю тысячами людей). Они говорили так: давайте сначала освободим Бахмину. Надо же с чего-то начать. А там и другим женщинам поможем, ведь нас уже тьмы, тьмы и тьмы – почти сто тысяч человек подписались!

И вот Светлану Бахмину освободили. И что же? Началось движение в защиту беременных заключенных? Из лагерей стали возвращаться женщины с малолетними детьми? Вы не хуже меня знаете, что ничего этого не произошло.

Поверьте, я ни в коем случае не против того, что знакомые помогают знакомым. Я даже не против того, что знакомые ради помощи своим знакомым поднимают значительные народные массы. Я и сам готов влиться в эти народные массы, чтобы помочь неведомым мне знакомым неведомых мне знакомых. Потому что если кому-нибудь нужна помощь – то почему бы не оказать ему эту помощь?
Но я совершенно против того, чтобы значительные народные массы, поднятые знакомыми на помощь знакомым, рассеивались немедленно после того, как помощь случилась. В таком обществе лично для меня как-то не хватает смысла. Лишь половина смысла от общества остается.

Потому что гражданское общество – это общество, которое состоит из граждан. А не крысы, идущие в море за волшебной трубочкой знакомого Нильса.
ГАЗЕТА

Дополнение по теме: Рыклин сегодня в ЕЖ призвал НЕ УСТУПАТЬ дорогу автомобилям со спецсигналам. А на “Эхе” сейчас будет передача с участием рэппера Noize MC – новой гражданской совести русской нации. А я с утра купил жене новую машину и сейчас сажусь писать “Северный Кремль”.

Недавно в «Живом журнале» появилось свидетельство неиллюзорности реформы органов внутренних дел. Один несистемный оппозиционер попал в отделение за участие в уличной акции. И, удивившись царившей в туалетной комнате антисанитарии обратился к одному из милиционеров с вопросом: «А че ж вы не убираете-то?»

Посмотрев на наглеца с жалостью и сочувствием, милиционер вздохнул и ответил: «Реформа у нас. Масштабные сокращения. Вот, пришлось уволить уборщицу.»

Лиха беда, как говорится, начало! Сначала уборщиц, потом дворников и секретарш. А там дойдет дело и до собственно милиционеров.

И если уборщица, дворник и секретарша моментально найдут себе новую работу, то милиционеру будет сложнее. Никаких специальных программ по трудоустройству сокращаемых сотрудников МВД российское правительство не планирует. Заместитель главы Минздравсоцразвития Максим Томилин так и сказал: «Для милиционеров – нет.»

А потом успокоил: «Не беспокойтесь! Без работы они не останутся. Население им поможет. Население любит милицию.» Конец цитаты.

Уж не знаю, пошутил Максим Томилин или же нет – но сами милиционеры с ним не очень согласны. Именно в той части, где говорится о любви населения.

Проведенный недавно на сайте милицейского профсоюза анонимный опрос показал, что 55 процентов милиционеров после сокращения собираются уйти в криминал. Не надо даже быть газетой «Ведомости», чтобы подсчитать: если в ходе реформы будут уволены 200 000 милиционеров, то Россия обретет 110 тысяч потенциальных преступников. Причем хорошо обученных рукопашному бою и обращению с оружием преступников.

Причем наша милиция и сейчас не очень хочет бороться с бандитами – ей куда как интереснее бороться с бизнесменами. Это следует из другого опроса, согласно которому 19 процентов милиционеров пришли в милицию чтобы заработать, 37 процентов – чтобы заработать, внимание, любым способом, 7 процентов – сами не знают зачем.

И только оставшиеся 37 процентов – для того, чтобы бороться с преступностью.

А теперь представьте себе, как эти 37 процентов будут бороться со своими бывшими коллегами, приятелями и собутыльниками. Представляете? Вот я тоже не очень себе представляю.

Честно говоря, иногда хочется построить над этой милицией большой саркофаг. Как в Чернобыле.