Архив за деньоктября 1, 2012

Смешное и страшное

Понедельник, октября 1, 2012

Ширится, растет народное движение против кощунства и вседозволенности. Столичные инициативы по недопущению похабных выставок на Винзаводе подхватывают регионы. В Санкт-Петербурге, например, общественное движение «Народный собор» подало в Генеральную прокуратуру жалобу на компанию «Вимм Билль Данн». Дело в том, что на упаковке молока «Веселый молочник» изображена радуга из шести цветов, среди которых нет голубого. А такая радуга, по словам заявителей, является международным символом ЛГБТ-сообщества. «»Я считаю, что это открытая пропаганда порока,» — заявил представитель «Народного собора» Анатолий Артюх.

Не знаю, что ответят господину Арнюху в генеральной прокуратуре, но я бы советовал ему сходить к окулисту. Да, на радуге, которая изображена на упаковке «Веселого молочника» действительно шесть цветов. Но голубой среди них есть. Нет фиолетового. Потому что этот цвет совсем невеселый. А дальтоники, кстати, о своем заболевании зачастую и не догадываются.

Впрочем, куда как интереснее инициатива борцов из Ростова-на-Дону. Там православные активисты обратились в Ростовскую областную филармонию с требованием запретить показ рок-оперы «Иисус Христос суперзвезда». И филармония сняла спектакль!

Несмотря на то, что эта конкретная версия классического и давно уже канонического мюзикла была поставлена больше двадцати лет назад, причем с благословения и под покровительством Русской православной церкви. Несмотря на то, что пресс-секретарь Донской митрополии сказал, что, цитирую: «Заявителям следовало бы сначала спросить благословения священника.» Несмотря на все это — филармония сняла спектакль, который стоял в программе и на который были распроданы все билеты.

И я могу понять филармонию. Потому что филармонии страшно. Филармония не знает, кто написал это заявление. Кто все эти «православные активисты». Кто та таинственная и неведомая сила, которая может разгромить выставку, избить галериста и забросать камнями посетителей гей-клуба. И не бросят ли они завтра в окно филармонии бутылку с зажигательной смесью.

Об этом говорит и дьякон Кураев, цитирую: «Проблема надлежащего истца вполне реальна — вспомним, что на недавнем процессе главными экспертами и демонстрантами своих оскорбленных чувств оказались охранники храма Христа Спасителя. Почему именно они? Кто имеет право оскорбляться от имени Церкви, а кто — не имеет?»

И вот пока сама церковь не ответит на эти вопросы — нас с вами ждет очень много интересного и смешного.

И страшного.

Тогда напиваемся

Понедельник, октября 1, 2012

Черноярцы занимаются преимущественно рыболовством. Оттого здесь такой ощутительный запах воблы и бешенки. Вобла — плотва. Ее в год вылавливается здесь сотни миллионов штук, по словам г. Ольдекопа; случается, что один и тот же промышленник, в одну весну, налавливает ее от 8 до 9.000.000 штук. Это вкусная, хотя и костлявая рыба. Ее весною здесь вы встретите везде. На улицах и рынках, в домах, на пристанях, жареною, копченою, сушеною и соленою. Запах ее преследует вас всюду, как в Архангельске и на Мурмане специфическая вонь соленой трески. В оптовую продажу вобла поступает только соленою и сушеною. < …> Бешенкою здесь называют сельдь двух видов: черноморскую и каспийскую. Они не различаются и солятся вместе. Лет двадцать назад, бешенка не имела значения ни для местных жителей, ни для торговцев. Из нее добывали только жир, что и ввело в заблуждение наших «специалистов» по рыболовству. По указаниям академика Бэра, астраханцы стали солить бешенку, составляющую для них теперь предмет первой важности, так как требования на нее с каждым годом увеличиваются, а цены растут. С 1871 года жир из нее уже перестали вытапливать вовсе. Средний годичный улов бешенки доходит до 200.000.000 шт. по официальным сведениям. Г. Ольдекоп убежден, впрочем, что в действительности цифра улова гораздо больше. < …> Мясо бешенки отличается нежностью и, через несколько часов после посола, отдает тузлук. < …> Солят ее крепко–накрепко, «так, чтоб можно было за хвост держать горизонтально». От этого она теряет много в нежности, что, впрочем, и не нужно потребителям, требующим, чтоб бешенка была жестка.

Чтоб понять всю важность бешенки для этого района, нужно быть здесь во время ее хода. Тогда везде: на пристанях, на улицах, в гостиных, в кабаках, в деревнях и селах — толки о бешенке. Бешенка на языке у чиновника, у купца, у промышленника. Ею интересуются и дамы и духовные. Короче, она играет ту же роль здесь, какую Жюдик играла в Петербурге во время папуасских сатурналий, устраивавшихся в честь ее петербургскою золотою молодежью из семейства малоголовых и головоногих. Я слышал сам сведения о ходе бешенки из уст купчика «современной формации», познавшего прелесть французских камелий, и из хорошеньких губок барыни, в остальное время непрестанно помышляющей о привлекательных героях Понсон дю–Терайля.

Способы лова бешенки и воблы и приготовления их будут описаны потом; теперь только упомяну, что в Астраханской губернии так же, как и в Архангельской, официальная статистика наталкивается на препятствия, едва ли понятные нам. Отсюда и неверность цифр и гадательность выводов. Член Правления рыбных и тюленьих промыслов, г. Соколов, говорил, что один из зажиточнейших рыбопромышленников близь Дубовки на затребованные сведения ответил:

— Как человек одинокий и сирота, на улов в моих водах книг не веду.

— Сведений не записывал и припомнить не могу, я сколько ловлю, не знаю! — отвечал сосед «сироты одинокого».

О таких ватагах приходится разузнавать чуть не у хлебных торговцев.

Что толковать о невежественных рыболовах. Управлявший десять лет делами богатого рыбопромышленника, при организованной конторе с бухгалтерами, кассирами, столоначальниками, дал такого рода сведения:

— Подробного описания местоположения ватаги (известной всем и расположенной на пароходном тракте), в конторе не имеется, и где она — не знаю.

Он же, вместо 84 чаньев и лабазов, показал 36, о длине и глубине их отвечал: «разные», между тем как все они оказались одной меры. На такой большой ватаге, по показанию управляющего, никаких лодок не имеется, и сухопутного сообщения ни с какой ватагой или населением нет.

Астраханцы в этом отношении остались верны себе. При Петре, во время переписи народной, все девушки здесь повыскакали замуж за кого попало, опасаясь продажи бусурманам, а недавно, когда переписывался домашний скот, то «оного в некоторых городах и вовсе не оказалось». Скотовладельцы, видите ли, опасались пошлины на лошадей, овец и коров. Это мне напоминает дальний северный город. Там затребовали у городничего сведений о «прирученных животных»; не понимая вопроса, он храбро ответил:

— Из прирученных животных, во вверенном мне городе, проживают лопари, на работах у русских, и корелы, торгующие разным мелким товаром…

Не вспомните ли вы при этом другого градоначальника, который, на вопрос о количестве пчел всего уезда, со следующею же почтою (уезд — чуть ли не 1.000 квадратных верст), ответил:

— 57.875.351 пчела мужеского, 3.732.253 пчелы женского пола…

— Эк вы врете, — заметили ему.

— Подите, проверьте! — хладнокровно отвечал он официальной статистике… — Сочтите, сделайте одолжение.

Было уже темно, когда нам приходилось подойти к другому жалкому уездному городку, Енотаевску… В сумраке виднелись кровли из воды, затопившей побережья. Точно гробы какие–то плавали в этой свинцовой влаге…

— Что это?

— А постоялые дворы. Зимою здесь останавливается пропасть обозов с рыбою, а весною затопляется все.

Самый город, как и Черный Яр, прячется за яром. Жители занимаются рыболовством — и только… Скучно, бледно живется тут. К нам сел из Енотаевска молодой человек.

— Что вы делаете обыкновенно? — допрашиваемся у него.

— В карты дуемся.

— А если надоест?

— Тогда напиваемся.

— Потом?

— Выспимся и опять за карты… А там опять вино!.. Я вам скажу — образ человеческий потеряешь, потому что, кроме калмыка, да чиновника уездного, никого не встретишь. Одичаешь. Я еще когда приехал, хотя книги читал, а теперь и читаю только по писанному, право, скоро, кажется, печатное и разбирать перестану. Вот она, жизнь наша! Дамы енотаевские сплетничают и тоже в карты дуются. Ну, еще бешенка пойдет, так оживятся. Есть о чем поговорить хотя!.. Недавно у нас бешеную собаку расстреливали: поверите ли — точно в театр весь город собрался. Дамы оделись по последней картинке, и долго еще по тому месту гуляли… Что ваш Екатерингоф вышел…

В. И. Немирович–Данченко. По Волге. (Очерки и впечатления летней поездки) — СПб., 1877.