Честно говоря, где-то так я себе принципы формирования грузинского правительства и представлял. 28-летняя девушка, которую президент Саакашвили видит на сцене стрип-клуба во время поездки на Олимпиаду становится министром экономики. Ну а почему нет? Красивая девушка, пусть поработает. Тем более, что состояние грузинской экономики и устойчивость ее развития таковы, что совершенно все равно, кого назначать министром – сделать уже все равно ничего не получится.

Вот, например, результаты исследования, которое трудно заподозрить в предвзятости. Это исследование проведено Национально-демократическим институтом Соединенных Штатов Америки. Согласно этому исследованию, 71 процент опрошенных граждан Грузии считают себя безработными. Внешний долг страны в 2 с половиной раза больше, чем национальный бюджет и на 20 процентов превышает весь ВВП. То есть, никакой экономики в Грузии, в общем-то, нет.

И вот чтобы хоть как-то объяснить такое странное для самого либерального президента в Европе положение вещей, министерство просвещения Грузии выпустило книгу «Российская агрессия моими глазами.» Эта книга вышла в преддверии появления нового школьного учебника под названием «200 лет российской оккупации», и составлена она из фотографий и рисунков грузинских детей, ставших свидетелями боевых действий в августе 2008-го года. Эти фотографии и рисунки были отобраны по результатам конкурса детского творчества на тему «Российская агрессия», который был объявлен полгода назад – как раз тогда, когда президент Саакашвили присмотрел себе в канадском стриптиз-клубе нового министра экономики и устойчивого развития.

И вот теперь, благодаря новой книге, грузинские дети знают, почему их родители считают себя безработными. И почему они, грузинские дети, будут вынуждены всю свою будущую жизнь расплачиваться по долгам, наделанным за время правления Михаила Николаевича.
Потому что Россия вероломно напала на Грузию, расчленила ее, оккупировала исконно грузинские деньги и тем самым ввергла экономику страны в коллапс и стагнацию.
Впрочем, всё это мы всего лишь несколько месяцев назад наблюдали на Украине. А потом раз – и в мгновение ока морок рассеялся. И вот уже в Севастополе снова, как и до оранжевого помешательства, принимают парад Черноморского флота.

Точно так же, поверьте, будет и в Грузии.
.

Но эти 15 минут славы можно огребать каждый день.

15 минут – и готов блог “Нет, я Кадыров”, о котором пишет половина ЖЖ.

15 минут – и готов твиттер Патриарха, о котором выступает пиздун Легойда и пишут сообщение на ленте РИА Новостей.

Не ленитесь потратить 15 минут и получить свои 15 минут фана.

Как говорил мне однажды музыкант Алексей Петров: “Не надо ховать фишки.”

То есть – как это не соответствовала действительности?!?

Там сплошь прямые цитаты из выступлений патриарха на Украине. Списанные непосредственно с сайта московской патриархии.

Легойда, хватит пиздить!

Отсюда

До чего же у нас в стране тупые пиарщики.

Он оказывается не пускает к себе если ты залогинен в другом месте.

Так вот в другом месте это оказалось в другой вкладке хрома. Потому что сука хром каждую вкладку рендерит в отдельном процессе. То есть они это родавали как большое достижение – типа если у тебя вкладка зависла то ты ее убил как процесс и пизда рулем.

А оно вон оказывается как михалыч. Другой процесс – другой Браузер.

Пять попыток логина – и блок.

Ну ладно там кабелас. А если бы это был, скажем, пайпал?!

Какая Вадим Речкалов, оказывается, гнида.

А не надо ездить на всяком говне.

Ну хорошо, запустил другой браузер, захожу снова. Не пускает. Нажимаю “восстановить пароль”. Ввожу email – он говорит, что не найден такой email.

Ну ни хуя себе, думаю. Нажимаю “зарегистрироваться”. Ввожу этот email. Разумеется, получаю ответ, что этот email уже зарегистрирован.

Ебаные шесть перегрузчиков интернетов!

Уж сколько мы слышали жалоб о том, что суды завалены заявлениями, что очереди на рассмотрение дел растягиваются на месяцы, что люди просто не хотят обращаться в суды, потому что это бесперспективно и долго.

И вот ситуация начинает меняться. Центральный районный суд города Комсомольск-на-Амуре по иску прокурора от имени, цитирую, «неопределенного круга лиц» постановил ограничить доступ к пяти интернет-сайтам, содержащим экстремистские материалы. И среди этих пяти – www.youtube.com.

Теперь местный провайдер с важным названием ООО РА РТС «Роснет» обязан фильтровать все пользовательские запросы к одному из самых больших интернет-сайтов в мире.

Вот это, доложу я вам, эффективность! Вот это производительность! На YouTube хранятся многие сотни миллионов видеоклипов. Каждую минуту туда добавляется 24 часа нового видео. В день пользователи YouTube просматривают 2 миллиарда роликов. И среди них – тот самый, единственный экстремистский с говорящим названием «Russia for russians», из-за которого судья Анна Михайловна Айзенберг теперь запретила крупнейший видеохостинг на планете.

Честно говоря, я воодушевлен. Запрещать доступ к существенной части глобальной сети вместо того, чтобы нажать на YouTube кнопку «пожаловаться модератору» – это новый, революционный подход! Рискну предложить российским судьям несколько рационализаторских предложений по расширению и углублению долгожданного модернизационного порыва.

Во-первых, надо запретить использование поисковых систем. Потому что этих самых текстов Гитлера в кэшах поисковых систем – гигабайты. Причем на всех языках, что при наличии встроенной функции перевода, например, в Google более не является препятствием для изучения экстремистских идей.

Ну а за поисковыми системами придет черед и всего остального интернета. Ведь мало ли, где там что завалялось? И судья Айзерберг движется по правильному пути – в том же решении запрещен доступ к сайтам zhurnal.ru и webarchive.org. Zhurnal.ru – это первый интернет-журнал на русском языке, основанный еще в 1996-м году и с 1999-го не обновляющийся. Давно забытый всеми мемориальный сайт. А webarchive.org – это самый большой в мире веб-архив, хранящий в себе все такие старинные и всеми забытые адреса со всем их содержимым.

То есть – Центральный районный суд Комсомольска-на-Амуре вплотную подошел к запрету всего интернета. И как только интернет будет запрещен – суды сразу же освободятся от всех дел, касающихся этого самого интернета. Эффективно? Да это сверхэффективно! Такой производительности труда Россия не знала всю тысячу лет своего существования.

Так что ждите новых эффективных решений и не забывайте, что на YouTube ходить больше нельзя!

На территории нашей страны этот сайт теперь вне закона.

Все, конечно, делали вид, что ничего не происходит, пока этот парень в утренних новостях не сказал, что с набережной Москва-реки уже не видно башен Кремля. Ну, не видно и не видно – мало ли, чего не видно. У меня вот под окнами тоже было видно только школу. Больше ничего. Школа, а за ней – серый туман. Дым.

Я допивал свой утренний кофе, смотрел в окно, как несчастные школьники бегают стометровку, кашляя и отплевываясь от дыма, и в это время тот парень сказал по телевизору про Кремль.

Ничего удивительного, – подумал я. В таком дыму еще и не то потеряется. Дым над Москвой стоял уже месяц с лишним, но в последние три дня все стало значительно хуже, чем даже в семьдесят втором году. Но виду не подавали, нет. Подумаешь, торф тлеет на осушенных болотах. Подумаешь, лесные пожары. Леса много, весь не сгорит. В Америке и похуже бывало.

Последние три дня все десять миллионов человек сидели при закрытых окнах, только по необходимости отпирая на пару секунд двери своих домов, чтобы, набрав побольше воздуха, нырнуть в густой кисельный дым. Его хотелось потрогать. Протягиваешь руку – а он ускользает. Хватаешь – а его нет.

Уже давно днем можно было спокойно смотреть на солнце. Да и что это было за солнце? Растерянный красный круг, как остывающая конфорка. Плюнь на него – зашипит, да и только. Вечерами – клубы дыма в оранжевом свете уличных фонарей. Как будто зима и снег, но никакой зимы, и вместо снега – дым. Мне уже стало казаться, что однажды мы проснемся, посмотрим в окно – а там везде лежит дым. Дым, пепел, что угодно, но лежит, что-то материальное, что-то, что сделает мир другим. Как бетонная пыль на улицах Манхэттэна утром двенадцатого сентября.

Но ничего такого не происходило. Люди ехали на работу в полном дыма метро, еле тащились по задымленным дорогам в своих автомобилях при полной иллюминации, сидели в закупоренных офисах с кондиционерами, переключенными на внутреннюю конвекцию. Лучше уж дышать потом восемнадцатилетней секретарши, чем дымом шатурских торфянников, правда? И все продолжали делать вид, что ничего не происходит, пока этот парень в утренних новостях не заикнулся про Кремль.

Я допил свой утренний кофе, кофе с дымом, натянул пропахшую дымом одежду, покормил рыб и осторожно открыл дверь. В прихожую ворвались клубы дыма, он был словно живой, я выскочил наружу и захлопнул дверь за собой со всей возможной скоростью. К вечеру то, что попало внутрь, рассосется, но ведь для того, чтобы зайти, мне снова нужно будет открыть дверь. Но все же в запечатанной квартире можно будет дышать. Человек очень быстро приспосабливается к любой такой ерунде, тем более, что метеорологи ничего хорошего не обещают. Будет только хуже – говорили метеорологи, хотя куда уж хуже-то? Иногда я даже подумывал о противогазе – выдают же в Израиле противогазы, так почему у нас нельзя? Как же иногда достает эта вот неутроенность, эта наша посконная немощь. Даже пожар погасить не можем…

Я стоял на автобусной остановке и ворчал про себя, стараясь не думать о дыме. Стараясь заставить себя не думать о нем. Задачка не для слабых духом – дым был везде. В машинах, в автобусах, на деревьях, в сумках и даже в карманах. Клубящийся мир. Я даже не мог рассмотреть противоположную сторону улицы.

Рядом кто-то натужно закашлял. На мгновение я отвлекся, зевнул и хватанул полные легкие воздуха, если можно было назвать это воздухом. Наполнил легкие дымом, как будто затянулся огромной, вездесущей сигаретой. В горле запершило, я кашлянул тоже и снова стал заставлять себя думать о чем-нибудь другом. Люди с серыми лицами, воспаленные красные глаза, платки у распухших от беспричинного насморка носов. Я вытянул руку вперед – кончики пальцев почти терялись в плотном сером тумане. Ничего не думалось.

Я помню, как раз в тот момент я и почувствовал это. Почувствовал что-то не то. Совсем не то. Что-то новое появилось в этом дыму. Что-то такое… необычное что ли. То есть, конечно, и раньше мало приятного было в таком-то дыму, но все же это был обычный дым. Как от костра или там от кучи пожухлых листьев, которую поджег дворник. Просто его было много, как будто много костров или много куч с листьями. Неприятно, да, но ничего страшного. Да и доктора все время твердили в газетах: ничего страшного, от этого не умирают, курильщик и тот вдыхает гораздо большее количество дыма, и ничего. Ну да, ничего, а рак легких или что там еще? У докторов все время ничего страшного. Пока не загнешься – ничего страшного. А потом уж они тебя вылечат. До последней ниточки вылечат. И все же в обычном дыму и правда ничего страшного не было. Ну, дым и дым. Достает, конечно, но не смертельно.

Только так было вчера. Сегодня от дыма во рту осталось что-то сладковатое, даже приторное, что-то, чего не было ни вчера, ни позавчера, что-то, чего вообще никогда не было в обыкновенном торфяном дыму. Я осторожно вдохнул еще. Этот привкус мне что-то явно напоминал. Химия какая-то? Может, тряпка? Да нет, тряпки так отвратительно воняют, когда горят. А этот привкус не сказать, чтобы приятный или там вообще амброзия, но какой-то… как бы это… притягивающий, что ли. Вот случись такие пожары где-нибудь в Чуйской долине – вот там был бы приятный запах. Хоть и дым – а приятный был бы. Этакий полный легалайз. Уж окна точно никто не закрывал бы, особенно на ночь. Идиотизм какой. От этого дыма уже и шутки стали какие-от дурацкие. Дедсадовские какие-то стали шутки.

Я попытался сосредоточиться. Что мне напоминает этот запах? Даже не запах, запах обычный – ветки и листья, а ощущение после выдоха совершенно другое.

Подъехал автобус. Это сейчас все ездят при включенных фарах, а еще несколько дней назад такая простая вещь, как нажать кнопку на приборной панели, или у кого там что, и в голову не приходила. Экономы хреновы. Один из таких умников пять дней назад со всей дури въехал мне в задницу на светофоре в Очаково. Да и не мудрено – ехать на такой скорости, без лампочек, при видимости в сто метров. Конечно, у меня тоже ничего не горело. Я тоже экономил. Теперь-то понятно, что такая экономия приводит только к тому, что ты как дурак вынужден ехать на автобусе в страховую компанию. Больше ни к чему она не приводит. В эти дни всей нашей жизнью правит один лишь белый дым. Все, что мы делаем, мы делаем под влиянием дыма.

Москва холодного копчения.

Десять миллионов человек круглосуточно пьют чай лапсанг сушонг. А в новостях говорят: Ничего страшного не происходит. Ситуация под контролем. Это дымка. Они называют это дымка. Наводнение у них называется подтоплением, а пожар – возгоранием. Черт те что.
Когда я уже выходил из автобуса возле метро, я вдруг вспомнил, где раньше чувствовал этот привкус. Вернее, не где, а при каких обстоятельствах. Детская шалость. Простое ребяческое развлечение. Это сейчас все добывают огонь из крикетов и зиппо. А я, когда был маленький, баловался со спичками. Приоткрываешь коробок с той стороны, где у спичек головки, вынимаешь одну, зажигаешь и быстро суешь в приоткрытую щель. Тут главное направить коробок от себя или вообще бросить его на землю – потому что толстая пачка спичек мгновенно вспыхивает и разгорается мощным пламенем, почти как межконтинентальная баллистическая ракета. А после того, как все выгорит, во рту и появлялся такой вот сладковатый привкус. Манящий привкус. Так хотелось зажечь еще один коробок, и еще один, и еще.

Может, где сгорела спичечная фабрика? – думал я, трясясь в переполненном белесым дымом вагоне метро. Станции на всю длину не просматривались, дым клубился в тоннелях вдоль высоковольтных проводов, дым проносился под колесами поезда и над его крышей. Дым был везде. Интересно, а рыбы чувствуют воду? Мы сейчас вроде как рыбы в воде. Только вместо воды у нас дым.

В центре происходило что-то странное. Уже в метро я заметил, что значительно больше стало людей, которые как-то отрешенно смотрят перед собой и периодически крестятся. Никогда этого не понимал, но мало ли сумасшедших? Может, дым выкурил их из келий и они все стали прятаться в метро – какое-никакое а подземелье. Уже подъезжали к кольцевой линии, когда в плотном дыму вдруг раздался резкий и раздраженный голос машиниста: Все станции внутри кольцевой дороги закрыты на выход и вход пассажиров. Пользуйтесь наземным транспортом.

Нет, ну ни черта себе! Что за дела? Такого никогда еще не было. В поезде зашумели. Только крестящиеся люди стали креститься все чаще и чаще, а из белых клубов до меня пару раз долетело слово «Кремль».

Пришлось переходить на Октябрьской и ехать до Краснопресненской. На поверхности все выглядело, как в плохом фильме ужасов. Высотка на Баррикадной, чуть видная сквозь плотную завесу дыма, выглядела как огромный средневековый замок, а где-то у ее шпиля беспомощно и жалко пыталось светить крохотное солнце. На садовом кольце не было видно машин, зато в плотном тумане промелькивали какие-то фигуры в черном. Здесь сладкий привкус был значительно сильнее. Было такое ощущение, как будто вокруг горят одни только спички. Может, террористы? Воспользовались дымом и сделали свое черное дело? А что, разумное решение. Все равно за сто метров уже ничего не видно. Никакая милиция не спасет.

Я побрел в сторону Мэрии, где на пятом этаже находилась моя страховая компания. Как-то мало стало машин на улицах. Видимо, вняли наконец голосу разума и остались дома. Ни черта ж не видно. Резало глаза. Текли слезы. Свербило в носу. Возле американского посольства мимо меня прошмыгнули две дамы, судя по одежде – не наши. Дамы были перепуганы до смерти, прижимали к носам носовые платочки, а головы зачем-то прикрывали папочками с бумагами. Как будто они в эпицентре ядерного взрыва – подумал я. Справа, через дорогу, тоже происходило какое-то движение, но понять что-либо было совершенно невозможно. Я остановился и стал вглядываться в противоположную сторону до боли глазах – если им могло быть еще больнее, чем уже было. Мимо дома правительства тонкой цепочкой бежали солдатики в полевой форме. Ого! Уж не случилось ли под дымок государственного переворота? Да вроде ничего такого по телевизору не говорили. Я же помню все утренние новости. Какой-то грузин что-то там такое заявил, президент борется с наркоманией, в океане горит корабль, с набережной не видно Кремля. Обычные новости. Даже самолета никакого в этом дыму не упало, что, кстати, странно.

Но солдаты бежали. Военной техники я не видел, но солдаты бежали. Я подошел к небоскребу Мэрии, которая исчезала в дыму где-то на уровне четвертого этажа, и прямо направился к бюро пропусков. Заперто. У главного входа – несколько человек в черных костюмых о чем-то возбужденно кричат в сотовые телефоны. Я прислушался.

Все к чертям! В преисподнюю! Мы все сошли с ума… Не знаю… и президент тоже, да… а кто понимает?! Никого ж не осталось… все в дым этот….

Дышать становилось все труднее. Этот сладкий привкус уже не исчезал изо рта, запах дыма как-то незаметно изменился. Как будто я приехал на химический завод. Противно.
Черные пиджаки бегали, садились в машины, уезжали, приезжали другие и бегом бежали в двери Мэрии. Со стороны Нового Арбата появился и затих вой нескольких сирен. Сразу нескольких.

Что-то определенно случилось. Я это всегда хорошо чувствую.

Вы не подскажите, что случилось? – спросил я у милиционера, нервно курившего у входа в Мэрию. Как он еще умудряется курить в таком дыму? Зачем?

Милиционер поднял на меня испуганные глаза и судорожно выдохнул: Идите отсюда! Идите! Не положено… И тут я увидел.

Увидел сквось стекло вестибюля Мэрии. На стойке, где проверяют документы и вещи, стоял небольшой телевизор, у которого столпилось человек пятнадцать. Я припал лбом к холодному стеклу, я был уверен, что милиционер тут же погонит меня своей увесистой палкой. Но он не обратил на меня никакого внимания и закурил следующую сигарету. Самоубийца.

Звука я не слышал, зато кое-как видел. Видел, что возле Василия Блаженного стоит репортер и что-то очень возбужденно говорит в камеру. Видел, что за собором стоит оцепление из людей в черных одеждах. Видел, что башен Кремля действительно не видно в сплошном дыму. Не видно и стен. Наверное, все же они боятся террористов. Ничего ж не видно. Вот и поставили оцепление.

Кадр сменился. Угол Боровицкого холма. Башни не видно. То есть… не «не видно», а нет башни… Боровицкая башня исчезла. Надо же. Пятьсот лет на этом месте была башня – а теперь одна пустота. Это не дым, иначе я бы не видел угол холма. Холма, на котором стоит Кремль. Стоит…

- А где Кремль? – спросил я куда-то вбок, где курил этот бедняга-милиционер. Он обернулся ко мне, в глазах его на мгновение появилась ярость, я внутренне сжался, но милиционер плюнул себе под ноги и как-то ватно сказал: «Говорят, провалился».

- Про…. Что?!

- Провалился… Под землю… Никто ничего не понимает… Вместе… Вместе со всеми… С президентом… Там сейчас просто огромная треугольная дыра, у которой не видно дна. И везде один сплошной ядовитый дым…. Желтый такой. В этой яме. Обещают сейчас прислать вертолет. Что же это такое-то….

И милиционер дергано перекрестился.

Я вспомнил, что это за запах. Спички, да. Уроки химии. Это был запах серы.

06.09.2002

Теперь Рашид Гумарович заговорил о добровольных народных дружинах.
«Сегодня пришло осознание необходимости возродить народные дружины, – сказал министр в интервью «Интерфаксу», – Нам нужны люди, которые стремятся изменить что-то к лучшему в обществе.» Конец цитаты.

Ну что же, нам такие люди и правда нужны. И эти люди, разумеется, есть. Вот только непонятно, зачем им, этим людям, нужны сотрудники милиции? Ведь если человек стремится изменить что-то к лучшему в обществе – он берет и меняет общество к лучшему. Убирает за собой мусор, например. Работает волонтером, помогая бездомным и нищим. Собирает деньги на лечение больных детей.
А вот интерес милиции к таким людям как раз совершенно понятен. Ранее я только предполагал, что таким образом министр внутренних дел хочет переложить часть ответственности своего не очень эффективного министерства на гражданских. Теперь же Рашид Гумарович подтвердил это своими собственными словами:

«КСТАТИ, ДОБРОВОЛЬЦЕВ МОЖНО ПРИВЛЕКАТЬ НЕ ТОЛЬКО К ОХРАНЕ оБЩЕСТВЕННОГО ПОРЯДКА, НО И К ПРОФИЛАКТИЧЕСКОЙ РАБОТЕ С НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИМИ, – сказал министр, – В РЕГИОНАХ, ГДЕ С ТАК НАЗЫВАЕМЫМИ ТРУДНЫМИ ДЕТЬМИ ОБЩАЮТСЯ АКТИВИСТЫ МОЛОДЕЖНЫХ ДРУЖИН, КОЛИЧЕСТВО НАРУШЕНИЙ СОКРАЩАЕТСЯ В НЕСКОЛЬКО РАЗ. СЕКРЕТ УСПЕХА ПРОСТ – МОЛОДЕЖЬ ЗНАЕТ ВСЕ СВОИ ПРОБЛЕМЫ ИЗНУТРИ, ПОЭТОМУ СВЕРСТНИКИ БЫСТРЕЕ ДОГОВАРИВАЮТСЯ МЕЖДУ СОБОЙ И ПРИХОДЯТ К СОГЛАСИЮ.» Конец цитаты.

Вот так вот. Пусть молодежь сама с собой разбирается, раз все наши инспекции по делам несовершенно летних не работают, а количество беспризорных детей в стране стало выше, чем в годы гражданской войны. А как сверстники договариваются между собой и приходят к согласию мы видели всего несколько дней назад в детском лагере «Дон» около Туапсе. Милиция, как рассказывают свидетели, не вмешивалась. Ждали, пока сверстники сами договорятся. Согласие закончилось переломами и ножевыми ранениями.

Есть, правда, одна проблема. Народных дружинников на всех милиционеров не хватит. По словам Рашида Гумаровича, у нас во всех общественных организациях страны состоят всего 350 тысяч человек. А в милиции работает миллион. Так что прикрытия хватит только на треть.

А с остальным что делать? Можно, конечно, уволить. А можно наоборот – расширить ряды общественных организация. А если граждане не захотят – объявить членство в таких организациях обязательным и объявить туда всеобщий призыв.

И вот тогда уже все станет окончательно хорошо. Дружинники будут охранять общественный порядок. А милиционеры будут охранять дружинников.

Раз общественный порядок они охранять не умеют.

Не должны забывать мы и того, что всякий раз, когда в руках США оказывалось самое мощное новейшее оружие, оно тут же применялось против «противоборствующих» стран в целях устрашения», – призывает Караваев.
Отсюда

И вот заливаю. Первый диск – все эпизоды поименованы. Сердце и глаз радуется:

Второй диск – то же самое.

А с третьего и до конца – хуй:

Ну то есть видимо мальчик/девочка, которому было поручено прописать тэги ЗАЕБАЛСЯ после второго диска. И ЗАБИЛ.

Ах, как это по-русски! Сколько раз я сталкивался с тем, что презентованный с помпой и роскошно изданный русский диск не прописан в IMDB. Позорище!

Вот почему с западными дисками у меня никогда такого не было? Ведь прописать пластинку в IMDB – это пять минут времени. Но – нет.

Модернизация.

При любительском и спортивном рыболовстве запрещается:

сетных отцеживающих и объячеивающих орудий лова и приспособлений (бредней, неводов, волокуш, наметок, подъемных сетей, кругов, “телевизоров”, “экранов”, “хваток”, “буров”, “черепков”, “накидок”, “косынок”, “саков”, “котцов”, “крылаток”, “немок”, “возьмилок”, “режаков”, “оханов” и других);

Поэзия!

“Природные аномалии часто бывают связаны с неправедной жизнью людей. Несколько лет назад Владимир Путин обратился к народу с тем, чтобы люди укрепляли свои семьи и рожали детей, появились родовые сертификаты, но потом наступил кризис, и количество абортов возросло в 20 раз“, – отметил архиепископ.
Отсюда

Пиздец каких людей берут в архиепископы.

По словам пресс-секретаря управделами Виктора Хрекова, в ближайшее время будут оформлены документы, по которым этот исторический памятник перейдет в ведение федерального агентства. Хреков заявил, что соответствующее заявление было передано в Министерство культуры, и эта инстанция не возражала против передачи Лобного места на баланс управления делами.
Отсюда

Воробьев: Эти так называемые криптографические офицеры будут хранить ключ от системы. Не так давно была внедрена система безопасности, которая позволяет внести больше элементов доверия со стороны даже не людей, а серверов, которые поддерживают основной узел Интернета – систему доменных имен.
…
Месяц назад корневая система доменных имен была переведена на новую технологию, которая устраняет уязвимости в системе доменных имен (их могут использовать злоумышленники), и тогда это будет просто сеть проводов, не более того, они отключат систему адресации, и компьютеры не смогут друг друга найти.
Отсюда

Блядь, где они берут таких вот Воробьевых Андреев?! Компьютеры не смогут друг друга найти!

Вот прямо сейчас на пятой улице ямского поля.

“Кто врет, МАК или российские патологоанатомы?” – задается вопросом газета, разместившая возле этой статьи кадр из наделавшего много шума любительского видео с места катастрофы, снятого на мобильный телефон. Напомним, что на тех любительских кадрах, снятых очевидцами катастрофы, российские солдаты не торопясь бродят по месту трагедии, время от времени раздаются хлопки, напоминающие выстрелы. Тогда в польском интернете живо обсуждалась версия, что эти неясные хлопки – пистолетные выстрелы: русские спецслужбы якобы добивали переживших авиакатастрофу.
Отсюда

Ух ты. У нас уже, оказывается, время смерти определяют с точностью до минут.

Модернизация!

При этом радиостанция назвала одного из обладателей фрагмента ключа – Пола Кейна, проживающего в английском городе Бас и преподающего в местном университете.
Отсюда

Блядь! Блядь! Блядь!

Слов у меня нет.

Решение об уничтожении опасной находки путем подрыва было незамедлительно принято. На согласование с краевыми инстанциями и получение разрешения на работу взрывников ушло трое суток, в течение которых сотрудники Ванинской милиции, во избежание случайных жертв, и днем и ночью охраняли опасную находку. На ее уничтожение саперам понадобилось всего полчаса.
Официальный сайт Министерства внутренних дел

Ну сами судите – Эдуард Лимонов. Не трусливый зануда Касьянов, не болтун и мажор Немцов, даже не упрямый карьерист Яшин. А сам Эдуард Лимонов! Панк, тоталитарист, собиратель оружия и дамский угодник. Недурной, кстати, писатель – поверьте мне, я в этом чуть-чуть понимаю.

Когда двадцать лет назад Лимонов вернулся из эмиграции, я искренне радовался. В моем тогдашнем юношеском сознании Лимонов был таким же, как Виктор Ерофеев и Владимир Сорокин. Даже где-то таким же, как Венедикт Ерофеев. Я тогда не мог и предположить, что Виктор Ерофеев сойдет на нет, Владимир Сорокин заменит мне Пушкина, а Венедикт Ерофеев станет святым. Не мог предположить, потому что всему этому еще предстояло произойти в будущем. А вот Лимонов метнулся в политику сразу же по возвращению. То есть приехал вроде как писатель Лимонов – а наутро он уже глядь – и никакой не писатель, а вовсе даже политик, причем какой-то сумасшедший политик. Поначалу его «политика» казалась мне даже не политикой, а некоей культурологической хирургией, вроде исследований Сергея Курехина. Впрочем, мне тогда и передовицы Проханова казались такой же культурологической хирургией. А оказалось, что Проханов – это серьезно.

В общем, счастливое это было время – с лета 91-го по осень 93-го. Два года сплошной оранжевой революции. Политика как искусство и искусство как политика. Полный бардак, нищета и иллюзия скорого апокалипсиса.

А потом все заняли собственные места. Проханов – своё. Сорокин – своё. А Лимонов – своё. Партия, которую нельзя называть, какая-то мутная история с оружием и заключение – всё это было как-то кирзово. Как-то как с Баркашовым, например. Ну то есть – поэзии в этом никакой не было. В этом была только потная вонь портянок и подвальная сырость. Когда Инга фон Кремер впоследствии описывала мне лимоновский бункер – это в точности совпало с моими ожиданиями. Именно так – сырость, вши, тотальное предательство и потная вонь.

И вдруг случилось удивительное превращение. Вонючую партию запретили – и Лимонов вдруг стал гламурным аристократом. Он стал приходить на радиостанции и рассуждать о русском пути, об истинной демократии и цензуре. Он стал похож на Кису Воробьянинова – такой же гигант мысли и отец русской демократии. Такой же вздорный старик.

И закончилось это превращение волка в котика совершенно позорно – Лимонов вошел в коалицию «Другая Россия». То есть здесь важно не то, как называла себя коалиция, а именно то, что Лимонов (Лимонов! Панк, потенциальный террорист, вождь!) вошел в коалицию. Вы можете представить себе вождя в политической коалиции? Я – не могу. Вождь – он один. А в коалиции вождей быть не может. И так Лимонов перестал быть вождем.

Я был страшно разочарован. Политический ландшафт должен быть многообразен. Он должен быть полон, этот ландшафт. На нем обязательно должны произрастать и деревянные спикеры, и диковатые, но одомашненные крикуны, и старомодные красные гвоздики. И обязательно сорняки! Лимонов был таким сорняком. Он лез, а его пололи. Его пололи, а он лез. А потом сорняку надоело лезть и он распустился цветком. Тьфу! Кроме Проханова ни одного политического панка в стране не осталось.

Но вот внезапно Лимонову надоело цвести. То ли Катя Му-Му на него так повлияла, то ли сорняковое взяло свое. Но Лимонов послал своих соратников по коалиции, стырил название и объявил о создании политической партии «Другая Россия».

Ну, подумал я, теперь будет круто! К черту сопливую демократию! Да, смерть! Сталин, Берия, Гулаг! Политические убийства, Ку-клукс-клан и висящие на фонарных столбах коллаборционисты! Горящие рублевские особняки и реквизированные церковные ценности!

И вот я со сладостным предвкушением открываю «Российскую газету», которая в соответствии с федеральным законодательством обязана была опубликовать программу новой партии. И надеюсь прочитать там про массовую депортацию представителей нетитульных наций, полном запрете православия и введении всеобщей воинской повинности сроком на 25 лет.

И что же? Читаем.

«Вся деятельность партии “Другая Россия” будет направлена на обеспечение и улучшение благосостояния российского народа, обеспечение его гражданских и политических прав и обеспечение его безопасности. Партия клянется народу в том, что будет преследовать интересы как большинства населения, так и его отдельных групп, в сочетании со строжайшим соблюдением прав человека.»

Чиво?! Что это за филоза?! Ну ладно, может быть это просто преамбула. И дальше начнется настоящий Лимонов.

Читаю.

«Проведем решительную демократизацию страны и всех институций государства. Дебюрократизируем государство. Обеспечим регулярную сменяемость высшей власти, уничтожим незаконную традицию преемничества. Восстановим политическую жизнь в стране.»

Бла-бла-бла. Я бы вместо этого просто взял и написал: «Мы обещаем сделать вам лучше.» Такая же бессмысленная и популистская фраза. Нет, не этого я ожидал от Лимонова.

Но дальше, наконец, появились подробности. Но какие! У меня при их чтении сначала заболели глаза, а потом – зубы. Знаете, что предлагает Эдуард Лимонов? Крутой Лимонов, в 70 лет не моргнув глазом трахающий агентш ФСБ? Лимонов, который за свои взгляды сидел?

А вот что:

Национализацию сырьевых отраслей. Национализацию строительного бизнеса. Контроль цен. Распределение жилья. Крупные сельхозпроизводители с налоговыми льготами (то есть – колхозы). Закрытие импорта. Налог на роскошь и освобождение от налогов для бедных (читай – для бездельников).

Ну и в качестве мобилизационного проекта – столица в Южной Сибири.

Понимаете?

Если пока не понимаете, вот вам еще, цитирую: «Осуществим набор новых людей в элиту. Набор будет идти из молодежи, провинциалов, из членов оппозиционных организаций.»

Набор в элиту, ааа! Ленинский призыв!

Эдуард Лимонов, крутой Эдуард Лимонов, который всегда был символом радикализма и политического цинизма предлагает нам… СССР.

Ну то есть буквально – с «прочным союзом народов», с бесплатным высшим образованием и мягким уголовным кодексом.

А я-то всё это время думал – какая такая она могла бы быть, эта самая «Другая Россия»?

А теперь так получается, что «Другая Россия» – это сейчас. А то, что нам предлагают – это банальное возвращение в тоскливые тридцатые годы.

Эдуард Вениаминович, поберегитесь! Геннадий Андреич взревнует!

А там и за волосы, глядишь, оттаскает.
ВЗГЛЯД, по каким-то таинственным причинам переименовавший Back in USSR в Назад в СССР.

И пара писем на тему:

Не стыдно быть рупором едросов и лизать жопу власти. ведь от статей за километр несет заказом медвепута.

–
Ольга Шарохина.

И второе:

Об Эдичке шкодливом и имперском Проханове.
Большое удовольствие получил от статьи. Спасибо!

Leonid

Срите.

В июле российское правительство рассмотрело данное предложение и согласилось с введением дополнительных акцизов на топливо для финансирования дорожного фонда. Однако идею о полной отмене транспортного налога министры не поддержали, решив снизить его вдвое.
Отсюда

То есть и акциз будет, и налог останется.

С чем всех вас и поздравляю.

Вообще, конечно, Медведев с Путиным должны обязательно идти на выборы вместе.

Чтобы я С УДОВОЛЬСТВИЕМ проголосовал ПРОТИВ Медведева. То есть – за Путина.

Нормально у них там все устроено. Интересно, отпустили бы меня в Домодедово, если бы я вез с собой три винтовки?

Надо полагать, что перед распитием бутылка водки стерильно чиста.