Архив рубрики 'литература'

Приехали

Суббота, октября 20, 2007

Писательница Джоан Роулинг в пятницу объявила, что герой серии книг о Гарри Поттере директор школы волшебства Хогвартс Альбус Дамблдор является гомосексуалистом, передает агентство Associated Press.
Отсюда

Глупо, бессмысленно, обидно…

Вторник, октября 16, 2007

Глупо, бесмыссленно, обидно, что еще четыре дня нельзя колдовать…
Дж. К. Роулинг. Гарри Поттер и Дары смерти. Стр. 16

От плюгавого

Вторник, сентября 25, 2007

Владимир Соловьев. Апокалипсис от Владимира

Спасибо, Володя. Я тебя тоже очень люблю и уважаю.

Бойкий мальчег

Понедельник, августа 13, 2007

На масленицу 1913 года в Старгороде произошло событие, возмутившее передовые слои местного общества.

В четверг вечером, в кафешантане «Сальве», в роскошно отделанных залах шла грандиозная программа. «Всемирно известная труппа жонглеров «10 арабов»! Величайший феномен XX века Стэнс — Загадочно! Непостижимо! Чудовищно! Стэнс — человек-загадка. Поразительные испанские акробаты Инас! Брезина — дива из парижского театра Фоли-Бержер*! Сестры Драфир и другие номера».

Сестры Драфир, их было трое, метались по крохотной сцене, задник которой изображал Версальский вид, и с волжским акцентом пели:

Пред вами мы, как птички,
Ловко порхаем здесь,
Толпа нам рукоплещет,
Бомонд в восторге весь.

Исполнив этот куплет, сестры вздрогнули, взялись за руки и под усилившийся аккомпанемент рояля грянули что есть силы рефрен:
Мы пор-хаем,
Мы слез не знаем,
Нас знает каждый всяк —
И умный, и дурак.

Отчаянный пляс и обворожительные улыбки трио Драфир не произвели никакого действия на передовые круги старгородского общества. Круги эти, представленные в кафешантане гласным городской думы* Чарушниковым с двоюродной сестрой, первогильдийным купцом* Ангеловым, сидевшим навеселе с двумя двоюродными сестрами в палевых одеждах, архитектором управы, городовым врачом, тремя помещиками и многими, менее именитыми, людьми с двоюродными сестрами и без них, проводили трио Драфир похоронными хлопками и снова предались радостям «семейного парадного ужина с шампанским Мумм (зеленая лента) по 2 рубля с персоны».

На столиках в особенных стопочках из «белого металла бр. Фраже»* торчали привлекательные голубые меню, содержание которых, наводившее на купца Ангелова тяжелую пьяную скуку, было обольстительно и необыкновенно для молодого человека, лет семнадцати, сидевшего у самой сцены с недорогой, очень зрелых лет двоюродной сестрой. Молодой человек еще раз перечел меню: «Судачки Попьет. Жаркое цыпленок. Малосольный огурец. Суфле-глясе Жанна Д’Арк. Шампанское Мумм (зеленая лента). Дамам — живые цветы», — сбалансировал в уме одному ему известные суммы и робко заказал ужин на две персоны. А уже через полчаса плакавшего молодого человека, в котором купец Ангелов громогласно опознал переодетого гимназиста, сына бакалейщика Дмитрия Маркеловича, выводил старый лакей Петр*, с негодованием бормотавший: «А ежели денег нет, то зачем фрукты требовать. Они в карточке не обозначены. Им цена особая». Двоюродная сестра, кокетливо закутавшись в кошачий палантин с черными лапками, шла позади, выбрасывая зад то направо, то налево и иронически подергивая плечами. Купец Ангелов радостно кричал вслед опозоренному гимназисту: «Двоечник! Второгодник! Папе скажу! Будет тебе бенефис!»

Скука, навеянная выступлением сестер Драфир, исчезла бесследно. На сцену медленно вышла знаменитая мадемуазель Брезина с бритыми подмышками и небесным личиком. Дива была облачена в страусовый туалет. Она не пела, не рассказывала, ни даже не танцевала. Она расхаживала по сцене, умильно глядя на публику, пронзительно вскрикивая и одновременно с этим сбивая носком божественной ножки проволочные пенсне без стекол с носа партнера — бесцветного усатого господина. Ангелов и городской архитектор, бритый старичок, были вне себя.

— Отдай все — и мало! — кричал Ангелов страшным голосом.

— Бис! Бис! Бис! — надсаживался архитектор.

Гласный городской думы Чарушников, пронзенный в самое сердце феей из Фоли-Бержер, поднялся из-за столика и, примерившись, тяжело дыша, бросил на сцену кружок серпантину. Развившись только до половины, кружок попал в подбородок прелестной дивы. Фея еще больше заулыбалась. Неподдельное веселье захватило зал. Требовали шампанского. Городской архитектор плакал. Помещики усиленно приглашали городового врача к себе на охоту. Оркестр заиграл туш…

В момент наивысшей радости раздались громкие голоса. Оркестр смолк, и архитектор — первый, обернувшийся ко входу, сначала закашлялся, а потом зааплодировал. В залу вошел известный мот и бонвиван, уездный предводитель дворянства* Ипполит Матвеевич Воробьянинов, ведя под руки двух совершенно голых дам. Позади шел околоточный надзиратель* в шинели и белых перчатках, держа под мышкой разноцветные бебехи, составлявшие, по-видимому, наряды разоблачившихся спутниц Ипполита Матвеевича.

— Не губите, ваше высокоблагородие! — дрожащим голосом говорил околоточный. — По долгу службы…

Голые дамы с любопытством смотрели на окружающих невинными глазами. В зале началось смятенье. Не пал духом один лишь Ангелов.

— Голубчик! Ипполит Матвеевич! — дико умилился он. — Орел! Дай я тебя поцелую. Оркестр — туш!!!

— По долгу службы, — неожиданно твердо вымолвил околоточный, — не дозволяют правила!

— Што-с? — спросил Ипполит Матвеевич тенором. — Кто вы такой?

— Околоточный надзиратель шестого околотка, Садовой части, Юкин.

— Господин Юкин, — язвительно сказал Ипполит Матвеевич, — сходите к полицмейстеру* и доложите ему, что вы мне надоедали. А теперь по долгу службы составьте протокол.

И Ипполит Матвеевич горделиво проследовал со своими спутницами в отдельный кабинет, куда немедленно ринулись встревоженный метрдотель, сам хозяин «Сальве» и совершенно одичавший купец Ангелов.

Событие это, взволновавшее передовые круги старгородского общества, окончилось так же, как оканчивались все подобные события: 25 рублей штрафу и статейка в местной либеральной газете «Общественная мысль» под осторожным заглавием «Приключения предводителя». Статейка была написана возвышенным слогом и начиналась так:

«В нашем богоспасаемом городе что ни событие, то:

— Сенсация!

И, как нарочно, в каждой сенсации замешаны именно:

— Влиятельные лица…»

Статья, в которой упоминались инициалы Ипполита Матвеевича, заканчивалась неизбежным: «Бывали хуже времена, но не было подлей»* — и была подписана популярным в городе фельетонистом Принцем Датским*. В тот же день чиновник для особых поручений при градоначальнике позвонил в редакцию и, с устрашающей любезностью, просил господина «Принца Датского» прибыть в канцелярию градоначальника к 4 часам дня для объяснений. Принц Датский сразу затосковал и уже не смог дописать очередного фельетона о подозрительной затяжке переговоров по сдаче городского театра под спектакли московского опереточного театра. В назначенное время венценосный журналист сидел в приемной градоначальника и, смущаясь, думал о том, как он, заикающийся настолько, что его не смогли излечить даже курсы профессора Файнштейна*, будет объясняться с градоначальником, человеком вспыльчивым и ничего не понимающим в газетной технике. Градоначальник говорил, презрительно растягивая слова и с особенным удовольствием всматриваясь в синеватое лицо Принца Датского, который тщетно силился выговорить необыкновенно трудные для него слова: «Ваше высокопревосходительство». Беседа кончилась тем, что градоначальник поднялся из-за стола и сказал:

— Для вашего спокойствия рекомендую о таких вещах больше не заикаться.

Принц Датский, успевший одолеть к этому времени слова: «Ваше высокопревосходительство» — зашипел особенно сильно, позволил себе улыбнуться и, почти выворачиваясь наизнанку от усилия, вытряхнул из себя ответ:

— Т-т-то-те-т-так я же в-в-в-ообще з’-аикаюсь!

Остроумие Принца было оценено довольно дорого. Газета заплатила 100 р. штрафу и о следующих похождениях Ипполита Матвеевича уже ничего не писала.

«Двенадцать стульефф»

Поэзия

Среда, июня 27, 2007

Приятных вам снов, россияне…
У вас тишина да покой.
Свободу, как счет в ресторане,
Оплатит, но кто-то другой.

Чего суетиться, покамест
Не время за вами придти.
Мещанский. Чита. Краснокаменск –
Этапы чужого пути.

Сто сорок мильонов (не тысяч!)
Сопят в обе дырки, и все.
Удобно, что некий Борисыч
Все ваши кресты понесет!

Купался бы в виски да пиве,
Менял бы машины и жен…
Футбольный бы клуб осчастливил…
Чего было лезть на рожон?

Чай, в офисе, а не в забое.
Зачем отрываться в пике?
Чуть-чуть поторгуешь собою,
И нос навсегда в табаке!

И стал бы кремлевским любимцем
Без риска на нары засесть:
России милей проходимцы,
Чем люди с понятием «честь».

Но он не из тех, не таковский,
Чтоб душу продать за эффект.
Товарищ М.Б. Ходорковский,
Примите глубокий респект!

Вам – там – не накушать животик,
В галоп не загнать сомелье…
Но Вы это переживете,
Дай Бог лишь терпенье семье

Дождаться и мужа и сына,
Не миг – обнимать, говорить…
Не ездить в тревоге бессильной
В треклятую эту И-3.

Но день воздаянья уродам,
Но выхода в мир на «ура».
За нашу и Вашу свободу,
За общую, но пасаран!

Натэлла Болтянская

p.s. а при личном общении производит впечатление нормального человека

Козлы-драчуны

Среда, июня 27, 2007

Жили были три Козла, три лихие драчуна. Один жил на горке, другой — под горой, третий — возле речки, а посередине был лес, густой-прегустой.

И повадились Козлы каждый день в том лесу сходиться. С утра заберутся и до вечера дерутся. Бородами мотают, рогами бодают, ногами брыкают. Пыль столбом стоит, шерсть клочьями летит. А из-за чего у Козлов с утра до вечера бой идет — и сами Козлы не знают.

Прослышали серые Волки про козлиную повадку — каждый день в лес на драку приходить.

Раз только сошлись Козлы, только что уставились лбами, чтоб за драку приняться, — глядь: идут Волки целой стаей, хотят Козлов поймать, на куски разорвать. Испугались Козлы, лихие драчуны, стали прятаться: один залез под мостик, другой на дуб забрался, а третий в куст под листья забился.

Пришли Волки и говорят:

— Вот сейчас тут были Козлы, да, видно, убежали. Пойдемте, братцы, по домам; в другой раз их поймаем.

Тот Козел, что под мостиком сидел, не выдержал, откликается:

— Как же! Так мы и придем сюда в другой раз!

Тут его Волки цап-царап… А другой Козел — с дубу, как сдуру:

— Так тебе, — говорит, — дураку и надобно!

Кинулись Волки к дубу и давай прыгать, чтоб Козла за задние ноги схватить, — передними-то он за сук зацепился да так и висит. А третий Козел высунул голову из куста и дразнится:

— Эх, не допрыгнуть! Ну-ка, еще повыше!…

Тут и этот Козел Волкам на обед достался.

Литературно-художественное издание «Большая книга русских сказок для самых маленьких.» ООО «Издательство «Эксмо», 2005 год.

Бессилие бесстрашия

Суббота, июня 9, 2007

Напомнили прекрасную цитату из Жванецкого, которая очень точно описывает «Другую Россию»:

Не дай бог перемрете от бессилия своего бесстрашия, от жуткого выбора позиции в классовой борьбе.
М.М.Жванецкий

День Пабеды

Среда, мая 9, 2007

Превед, чуваг!
Ты помнишь, сцуко,
Как Гитлер нипадеццки жог
И как кросавчег Гога Жуков
Его убил и Гитлер сдог.

Как мы бухали па акопам
И аказалась — не зазря:
Над чорным бункером крававым
Вставала аццкая заря.

Зобил зоряд я в пушко туго
Рвонул верефко, “Первый нах!”
Как “Дайте две” — кричал Удугов,
Гвордейскай ротты сторшынах

Как вылетало громка пуле
И пёрлозь к Гитлеру жужжа
Как сторшинах читыре дули
Из грязных пальчегов сложа

Как Васся Тёркинг из Томбово
Сцал пряма на баеприпаз
Рисуя сваздигу струею
И прыгоя как пидораз

Фтарой зоряд стриляед громко
И пуле к Гитлеру летид
Над бункиром растед воронко
Удугов как дибил кричид

Василий дозтаед картонко
Шматочег мела из рейтузз
И пишид: шди меня, диффченга
Ты типо шди, и я вернуз

Туд из воронко вылизает,
Сам Гитлер, аццкий сотонах.
И пряма в Тёркинга стриляед
И убеваед Васю нах

Кровисче капоед на букво
Удугов как дибил вопид
Тут на кане скакает Жукафф
И пряма в Гитлера литид

Его агромное кувалдо
И точна Гитлеру в лобень
Зачод! Пабеда! Гитлер падло!
Ржунимагу, вот паипень!

Удугов дапиваит вотко
Я зобиваю косячог
Вайне капец. Бывала жостко
Но в целам было ничего.

Накрылся Гитлер, Васе — славо
Фашызм канкретна заипал
Пелотку маей телки Клаво
Я сильна долга ни видал

Вот паравоз пыхтит к Ростову
С пирона Клаво: Кагдила?
Я так шдала тибя, mon Воффа
Я ей атвечу: Бугога.

Пашли сматредь твою пелотку
Я знаю многа новых позз!
Жыдов типерь не пхают фтоппку
Мы пабедили Холокозд!

И вод мы с нею в чиста поле
А туд навстречу нам Медвед!
Превед! — кричид, — За День Пабеды!
И накрываед нам обед.

Вод таг, чуваг — сидим с Медведом
Жрем мяссо, трём и вотку пьем
И панимаю я — Пабеда!
Теперь мы точна ни памрем!

25 апреля 2006

Лолiта

Суббота, мая 5, 2007

Лолiта, свiтло мого життя, вогонь моїх чересел. Грiх мiй, душа моя. Ло-лi-та: кiнчик язика долає шлях у три стiбки з пiднебiння вниз, щоб на третьому тюкнути в зуби. Ло. Лi. Та.

Вона була Ло, просто Ло, вранцi, п’ять футiв на зрiст (без двох вершкiв та в однiй шкарпетцi). Вона була Лола в довгих штанях. Вона була Доллi в школi. Вона була Долорес на пунктирах бланкiв. Але в моїх обiймах вона завжди: Лолiта.
Отсюда

Акунин вреден для России

Пятница, мая 4, 2007