Присылают, например, и такое:

Есть в этом что-то такое… шедевральное, что ли. Вот все пруццо от группы Лолли Поп. Мне группа Лолли Поп не нравится. Она ИСКУССТВЕННАЯ. В ней работают неглупые девки, которые понимают, что и зачем они делают.

Мне же всегда гораздо больше нравилась музыка, идущая изнутри. Честная музыка.

Правдивая.

Вот как эта вот.

p.s. перед тем как написать каммент, подумайте – действительно ли вы хотите это сделать? ))

p.p.s. Сергей Курехин называл этот жанр “девушки водят хороводы и с грустью поют о предстоящей утрате невинности.”

Ах, какую песню я нарыл в приоткрывшихся на мгновение закромах Росрезерва!

Одна тысяча девятьсот девяностый год.

Цой живет последний год жизни.

Родилась Заштопик.

Мне девятнадцать лет.

Певице, исполняющей эту песню – двадцать два года.

Автору песни – двадцать четыре года.

Всего через несколько лет эта никому не известная певица станет суперзвездой, после чего очень скоро перестанет ей быть по собственному желанию.

А автор песни суперзвезда сейчас.

Мне тридцать восемь.

Заштопику девятнадцать.

А Цой уже давно сгнил в могиле.

Угадаете, кто поет и кто написал песню? Певица вполне угадываема по голосу.

С автором будет, конечно, сложнее.

Это мой вам всем подарок от Сережы Шнурова.

Псой за те 10 лет, что я его знаю, не изменился совершенно

Евгения Марковна Альбац

Уважаемая редакция!
Евгении Марковне невыносимо.
Передайте, пожалуйста, для Евгении Марковны хорошую песню.

Радио Идiотъ с удовольствием выполняет эту заявку.
Специально для Евгении марковны Альбац звучит застольная песня

Москва-Батуми

На “Пяти звездах” я разговаривал о ней со всеми боссами индустрии. Половина из них ничего не слышала о Марине, а другая половина морщилась – ну разве же это продукт? А Марина принесла в Гала Рекордз видео с какого-то концерта в Питере, где пятнадцать тысяч человек хором поют ее песню “Трудный возраст” – самую плохую ее песню, надо заметить. И Гала Рекордз не понадобилось больше никаких аргументов. И вот – четыреста тысяч пластинок. Тираж, который раньше был доступен только Земфире.

Вот вы мне скажите – это как? Вот живет рядом с нами настоящая звезда, которая делает честную музыку, и эту музыку любят люди. А медиа ее не замечает. Я этого понять не могу.

Нижеследующая песня за московской кольцевой автодорогой и в русскоговорящих странах звучит отовсюду. А надо мной, когда я тут пару месяцев назад выложил ее песню, смеялась вся ЖЖ-аудитория. Ну смейтесь, смейтесь. Пока вы смеетесь, девочка собирает свои стадионы.

MakSим. Знаешь ли ты

Но ведь существуют песни менее известные. И донести такие песни до широкой публики – как раз задача для нашего радио. И после такого донесения (sic!) песни из эфира радио Идиотъ обязательно становятся суперхитами. Примеры мы все с вами помним, взять хотя бы Бизюльку.

Итак, плюньте на боссов и достаньте из тумбочек и ящиков столов свою припасенную водку. К черту среду! Можно уже и выпить!

Давайте!

Давайте выпьемте мужчины!

ЗА ТЕХ, КТО СЛУЖИТ В ФСБ!

Радио Идiотъ гарантирует полное моральное удовлетворение, а так же грядущую всероссийкую популярность этого, вне всякого сомнения, выдающегося произведения популярного искусства. И когда, скажем, Володя Соловьев решит поставить эту песню (а он решит!) в эфире, например, радио “Серебряный дождь” – то он обязательно сошлется на радио Идiотъ, ведь правда?

МАДОННА СОСЕТ! ФСБ РУЛИТ!

p.s. а еще я очень хочу познакомиться с человеком, который написал этот текст. у нас будет, о чем поговорить с ним.

p.p.s. отдельное спасибо отделу продакшн за цитату из “Семнадцати мгновений весны”

UPD: Чарыков подскахал автора текста. Автор бессмертного: Владимир Слепак родился в 1957 году. заместитель руководителя департамента потребительского рынка правительства Москвы, автор пяти поэтических сборников. Песни В.Слепака исполняют Иосиф Кобзон, Лев Лещенко, Аркадий Укупник. Отец четверых детей: 3 сына и дочь. Член Союза писателей Российской Федерации.

Я фанат Владимира Слепака.

Ющенко-гондон

Представляемая Радио Идiотъ сегодня песня имеет глубокое содержание, которое в двух словах и не опишешь. Здесь есть над чем подумать математикам и каббалистам. Слушайте и внимайте.

π

Юлия Савичева. Превед

И чтобы не создавалось впечатление, что о Преведе больше никто не поет, приведем песню в исполнении не кого-нибудь, а самого Ивана Шаповалова. Создатель всемирно известной группы “Тату”, профессиональный проебщик (sic!) и гениальный медиа-возбудитель решил запеть сам. Получилось впечатляюще.

Иван Шаповалов. Людоед

Вот именно потому, что мой народ столь неграмотен в музыке, мы и имеем лучшей певицей года Кристину Орбакайте. Потому что в России “хорошей музыкой” считается что угодно, но только не ясная, запоминающаяся с первого раза мелодия с внятным запоминающимся текстом, исполненная понятным вокалом без шашечек. Россия любит как раз шашечки. Пока еще не в той степени, как в США, где музыки давно уже не осталось и вовсе, но лиха беда начало.

Сегодня радио Идiотъ специально для таких вот “умников” публикует произведение в исполнении наимоднейшей грузинской певицы Нино Катамадзе. Когда кто-то говорит: “Нино Катамадзе”, то все духовные люди начинают цокать языками и понятливо кивать головами. Нино – это “невероятная певица”, “талантище”, “новое слово в джазе”, “лучшее, что создавала Грузия” etc etc etc etc. А на самом деле так, как Нино Катамадзе и ее группа Insight поет и играет любой студент Гнесинского училища.

Но, тем не менее, слушайте и пишите свои восторженные комменты, раз уж молодость и красота вам не нужны, а нужна одна лишь духовность.

Нино Катамадзе. Olei

Отсюда

Оказалось, что первую песню с этого альбома я слышал много раз – те, кто следит за попсовым радио, тоже слышали. Это та самая песня про “тело в голубом одеяле”, которую ротировали осенью и которая мне очень не нравилась. По счастью, это оказалась наихудшая песня на пластинке, после первого прослушивания которой я полез узнавать о певице подробности.

Отсюда

На самом деле девушку зовут Марина Максимова. Родилась в Казани, поет с детства, лет мало – ну, как это у нас теперь обычно бывает. Музыку и тексты пишет сама. Впрочем, все это пустые слова. Важно не то, что она пишет сама себе песни, а то, КАК она это делает. Я не припомню другой, кроме Светы Колкуновой (на которую, к слову, MaкSим очень похожа во всех смыслах), другой столь органично чувствующей себя в танцевальной музыке девушки. У нее такой небольшой, но очень точный голосок, под который она делает абсолютно сообразное сопровождение. Честное слово, кажется, что это лучший альбом весны этого года. Поскольку пластинка совсем новая, мы не будем пиратить ее слишком уж сильно, поэтому – только одна песня. Песня великолепная, как мне кажется, и на дискотеках ей суждена долгая и счастливая жизнь. Ффтыкайте. Я ффтыкал все утро по дороге на работу.

МакSим. Ветром стать.

ОБраз Юлии Владимировны Тимошенко прочно утвердился в мировой поп-культуре. Про нее снимают порнофильмы (правда, короткие и целомудренные), про нее сочиняют песни. Причем песни эти сильно зависят от страны сочинения. Вот, например, как это делают на родине Юлии Владимировны, в Украине:

Юля косу носит

Ну, скажем честно – так себе. Скажем даже честнее – говно полное. Зато в России, где отношение к Девушке, Которая Придумала, Как Тырить Русский Газ™ не в пример острее и страстнее, о ней поют так (простите, неполная версия):

Мин Нет. Тимошенко

Однажды летом одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года я пришел в кафе, называемое “гадюшник”, которое располагалось на Ленинском проспекте в здании как раз между Горным институтом и МИСиС (там теперь магазин детских товаров). Один из встреченных мною там знакомых людей сказал мне: “Роберт Смит умер”. Я поверил ему безоговорочно – поскольку уже тогда мне казалось, что Роберту Смиту уже тысяча лет, и что он поет из последних сил. Постанывает так, а не поет.

С тех пор прошло почти двадцать лет, а Роберт Смит продолжает петь, и конца и края этому не видно.

А вам на прослушивание – песня, которую Роберт Смит исполнил умирающим голосом еще когда я учился в третьем классе, и с которой, очевидно, Цой содрал “Уходи, но оставь мне свой номер”. А может это Роберт Смит у Цоя содрал – я до сих пор путаюсь в хронологии их удивительно похожих друг на друга (в смысле – Кино на The Cure) альбомов, выходивших практически в одно и то же время.

The Cure. The Lovecats.

Вместо этого я выдам вам две печальные песни. Собственно, их печальность – вовсе не главное. Главное в них то, как они исполняются.

Вообще после премьеры фильма “Титаник” разные особенно тонкие диджеи с модных радиостанций вроде “Серебряного дождя” стали говорить, что Селин Дион исполнением песни в этом фильме типа сделала себя лохушкой. Что и говорить, песня из “Титаника” и правда туповата. Но все же вот так вот раз – и ставить крест на величайшей поп-певице – это крайне неразумно.

Радио Идiотъ не преувеличивает – Селин Дион действительно величайшая из поп-певиц, и попробуйте привести мне пример другой поп-певицы, которая бы пела ТАК. Она страшная и нелепая, к тому же совершенно неинтересная в медийном смысле. Но как она поет!

К сожалению, теперь она почему-то перестала петь песни, которые могли бы показать ее мастерство. ПОет какую-то проходную ерунду. Но мы-то помним. У нас-то все ходы записаны. Слушайте:

Celine Dion. Seduces Me.

У меня давно уже был ответ тем, кто говорил мне: а что такого в этой Селин Дион? Диапазон видали и побольше. Да и погромче есть певицы. Но несчастны те люди, которые оценивают мастерство певицы по диапазону ее голоса и по его мощности. Оценивать надо то, как певица владеет своим голосом. И ответ мой был простой. Вот известная песня Falling Into You, написанная испанской певицей Мари Клэр Дюбалдо (это фамилия такая – Дюбалдо). Мари Клэр Дюбалдо и сама по себе певица ничего. Но если прослушать эту песню в исполнении автора и в исполнении Селин Дион, сразу же становится ярко понятно, в ЧЕМ отличие. К сожалению, найти Falling Into You в mp3 в исполнении Мари Клэр Дюбалдо мне не удалось. Поэтому поверьте на слово и слушайте Селин Дион.

Celine Dion. Falling Into You.

А пока этого не произошло, радио Идiотъ решило обратиться к столь популярной ныне теме гламурного фашызма.

Самым гламурным фашыстом в истории человечества был австриец по имени Йохан Холзель. Практически Козел. В истории этот артист остался под именем Falco, и ничего лучшего австрийская музыка не рождала со времен Моцарта. Фалко был гений, и жизнь свою он прожил как настоящий гений. Этот человек, олицетворяющий собой понятие “немецкий рэп”, сделавший рэп еще до того, как эминема зачали, а негров начали вывозить из африки (и если кто скажет мне, что это не рэп – пусть лучше не приходит сюда больше), был настоящей звездой гламура. Он выступал в расшитом камзоле и бился в конвульсиях, как Григорий Лепс, и это было настолько круто, что в зале девочки кончали просто от одного вида артиста. А он, между тем, делал великую поп-музыку с такими текстами, что его песни постоянно запрещали на радио.

Моя соседка по парте Лена Васильева, с которой у меня был скоротечный и очень милый романчик, была отличница и специализировалась на немецком языке. Я попросил ее перевести песню Jeanny, которую мы и будем сегодня слушать. У меня было подозрение, что с этой песней что-то не так, но переведенный Леной текст привел меня в состояние шока. Это была песня про проститутку, изнасилованную и убитую в порту. Это была красивейшая поп-песня, под которую в середине восьмидесятых школьники объяснялись друг другу в любви. И она была про проститутку, изнасилованную и убитую в порту. И это было настолько круто, что не укладывалось в голове. У этой песни есть вторая часть – Coming Home, вышедшая в 1996 году и ставшая лучшей песней года в Европе. Coming Home (которую я сейчас выложить не могу, потому что пластинка лежит у меня в машине) начинается с того же, чем заканчивается Jeanny. Эти песни отлично склеиваются, и получается совершенно убийственный боевик длиной в ДЕВЯТЬ МИНУТ.

Повторюсь, Фалько был гений. Он не только изменил представления о том, как можно петь на немецком языке – он еще, как это и положено гению, бухал, сидел на наркотиках и постоянно имел проблемы с женщинами. Когда он приехал в Россию, его выгнали из клуба Up&Down с собственного концерта, который он не смог отработать по причине полной удолбанности. Плюнув на все, Фалько переехал в Доминиканскую республику, где не делал ничего, кроме катания в удолбанном же виде по дорогам на мотоцикле. Что, разумеется, однажды привело к его неожиданной смерти.

Это, кстати, его могила.

Итак, гимн гламурного фашизма:

Falco. Jeanny. 1985 год.

И в качестве бонуса (чтобы не очень расстраивались) – развеселая

Америка

Аквариум. Джа даст нам всё (на самом деле эта песня называется “Единственный дом”, но об этом никто не знает)

А вот еще хороший пример. Песня про сахар в исполнении американской женщины Миры Хелен Эймос, простым людям известной под именем Тори (если кто не знает – то это самая главная певица в США. Не Бритни, не Мадонна и не, прости господи, Уитни Хьюстон – а Тори Амос). Песня, к слову, достаточно редкая – в первоначальном варианте у меня ее, например, нет. Есть только в концертном. Оцените и попробуйте понять, что связывает эту песню с предыдущей.

Tori Amos. Sugar

Так нельзя, милые мои. Пелагея – в некотором смысле гений. Правда, она пока мечется. Но гению это не мешает.

Те, кто постарше, могут помнить девочку, которая пела перед Ельциным, Шираком и Коллем на каком-то странном празднике.

Та девочка выросла и стала такой:

Отсюда

А петь она стала так, что закачаешься. Нижеследующая песня вызывает у меня мурашки по спине до сих пор, а ведь ей уже несколько лет. Кстати, Пелагея сделала эту песню куда страшнее, чем она была раньше – в оригинале эта песня называется “Не для меня” и поется от первого лица. Так Борис Борисович Гребенщиков однажды сделал из банальной библейской истории про город золотой “над небом голубым” красивую сказку о рае на земле, изменив всего две буквы: “под небом голубым”. Так и Пелагея, заменив “меня” на “тебя”, сделала из довольно банальной страдальной песни чудовищный триллер, который попросту страшно слушать.

Пелагея. Не для тебя

Мало того, что песня великолепная (1989 год!). Мало того, что певица ее поет изумительная. Так еще и пример всем римейкерам – будьте бережны. Радио Идiотъ запоздало приносит вам:

Пелагея. Нюркина Песня.

Сейчас посмотрел – оказывается, она была в “Дневном дозоре”. Ну, в саундтреке песню особенно не расслушаешь, а песня, между тем, совершенно офигительная. Как по материалу, так и по уровню исполнения. Написал ее какой-то Стронский. Про него мне найти ничего не удалось, но это единственная его песня на альбоме. В принципе, человек, один раз написавший или спевший такую песню, может уходить на пенсию. Остальной музыкальный материал внимания практически не заслуживает (ну есть там еще три симпатичные песни, но не более того).

В добавок ко всему оказалось, что диск на одной стороне имеет сиди, а на другой – дивиди, в результате чего он толщиной в полметра и в слот дисковода на макинтоше не влазит. Но я все равно вынул оттуда песню “Останься” и выкладываю ее пираццки (по первому требованию уберу). Кстати, и ко дню победы очень подходит.

Город 312. Останусь.

Тем более, когда они делают не просто музыку, а отличную музыку. Как, например, певица Елена Никитаева, выпустившая свой второй и очень хороший альбом “Дневник” (кстати, речь идет именно о том, что вы подумали – о дневнике в LiveJournal, который Лена вела весь последний год).

Радио Идiотъ с большим удовольствием дарит пираццки украденную с этого альбома песню “Карина-боль” и очень надеется, что гнев Никитаевой не будет слишком уж сильным.

Елена Никитаева. Карина-боль.

в эфире радио “Эхо Москвы”

показывает свой интеллект

Кто там говорил, что все это пошло?

Читайте!

Сегодня день космонавтики, по версии Кашина – День России, поэтому я делаю этакий весьма эклектичный праздничный пост из трех частей.

Во-первых, гениальная фотография Юрия Гагарина работы Юрия Абрамочкина, которая украшала обложку четвертого “Буржуазного журнала” и была мной оттуда грубо вырезана.

Во-вторых, песня Лены Кауфман “Космос”, как нельзя лучше подходящая к сегодняшнему дню.

Елена Кауфман. Космос.

И, наконец, моя стаття про полет на Луну, написанная для третьего номера все того же “Буржуазного журнала”. Одна из статей, которыми я горжусь.

Может, немного не патриотично писать об американцах в день Русской Космонавтики. Но космос для меня, владельца Лунного Консульства в Москве – над национальное понятие. И если что-то для меня и оправдывает существование государства Пиндостан – то только их фантастическая программа полетов на Луну.

Читайте и смешивайте меня с грязью – но мне кажется, что это хорошая стаття. И хоть я не был в космосе, мне кажется, что этот текст хоть немного дает понять нам – за что же все таки этим людям давали звания Героя Советского Союза, автомашину “Волга”, и в чем, собственно, состоял их подвиг.

* * *

Представьте себе металлическую бочку диаметром в десять метров и высотой в сорок два с половиной метра, с толщиной стенок всего в полсантиметра, заполненную почти полутора тысячами тонн жидкого кислорода и шестьюстами тоннами керосина. На этой бочке стоит другая – такого же диаметра, но двадцать пять метров высотой, и в ней – семьдесят тонн жидкого водорода и триста шестьдесят тонн кислорода. На второй бочке стоит третья – шесть с половиной метров диаметром и восемнадцать метров в высоту, семнадцать тонн жидкого водорода и восемьдесят семь тонн кислорода. На вершине этой чудовищной бомбы общим весом почти в три тысячи тонн, в неудобном тесном кресле и тяжелом прорезиненном скафандре лежите вы – Нейл Армстронг, или Эдвин Олдрин, или Майкл Коллинз. Вам тридцать девять лет, и вы знаете, что находящаяся под вами грандиозная ракета “Сатурн-V” еще никогда не летала с людьми, что сложность предстоящей вам в течение ближайшей недели работы невероятна, что русские такого еще даже не пробовали, что вся эта авантюра практически наверняка закончится какой-нибудь неприятностью. Вам страшно. Но цена вопроса – попадание в историю человечества. И ради такого куша стоит рискнуть жизнью.

Шестнадцатого июля одна тысяча девятьсот шестьдесят девятого года в девять тридцать утра, на виду у сотен тысяч любопытных зевак под огромной ракетой вырастает столб кошмарного огня, опираясь на который колоссальная свеча с диким грохотом медленно отрывается от поверхности Земли. В кабине почти не слышно шума, пока еще даже не трясет – но вы уже знаете, что “Апполон-11″, в котором вы лежите, сможет вернуться только с помощью парашютов.

Первые секунды – самые страшные. Под вами сотни тонн горящего горючего. Через две минуты сорок секунд после старта выключаются двигатели первой ступени – нижней, самой большой бочки. Восемь твердотопливных двигателей, направленных вверх, отстреливают ее от ракеты, и ступень устремляется к земле. Через две с половиной секунды толчок – это включились двигатели второй ступени. Через двадцать пять секунд после этого от самой верхушки теперь уже щестидесятивосьмиметровой ракеты отстреливается десятиметровая спасательная ракета, которая в случае аварии должна была оттащить корабль, в котором вы лежите, в сторону и на высоту раскрытия парашютов. Теперь у вас нет и системы спасения.

Четыреста сорок четыре тонны топлива второй ступени выгорают за шесть минут – в это время вы находитесь на высоте в сто восемьдесят шесть километров над поверхностью Земли. Пассажирский авиалайнер летает на высоте меньше десяти километров – почти в двадцать раз ниже. Вы пролетели уже больше полутора тысяч километров от мыса Канаверал, и ваша скорость составляет почти семь километров в секунду. И это меньше, чем через десять минут после старта. “Мощная штука” – думаете вы про свою ракету “Сатурн-V” и чувствуете, что наступила невесомость.

Как только вы это подумали, реактивные двигатели, установленные на отработанной второй ступени соплами вперед, дают небольшой импульс и отрывают бочку номер два от бочки номер три. В ту же секунду небольшие двигатели на третьей ступени чуть толкают ее вперед – это нужно для того, чтобы оказавшееся в состоянии невесомости топливо хлынуло в сторону сопла двигателя. Через четыре секунды включается главный двигатель третьей ступени, который работает три минуты.

Все, вы в космосе. Путешествие заняло одиннадцать минут сорок секунд. Ваша скорость почти восемь километров в секунду, высота над поверхностью – сто восемьдесят восемь километров. До мыса Канаверал – почти три тысячи километров. Теперь можно расслабиться и выглянуть в иллюминатор – через тридцать лет некоторые люди будут платить по двадцать миллионов долларов, чтобы своими глазами взглянуть на этот фантастический вид. Пока оставшаяся от начальной конструкции часть весом в сто тридцать шесть тонн (третья ступень с частью неотработанного топлива, на ней стоит лунный модуль, на модуле – космический корабль “Апполон-11″, в котором лежите вы и два ваших товарища) делает виток вокруг земного шара, вы будете еще раз проверять все системы и приборы – если что-то случится, вам врядли удастся вызвать службу спасения. После проверок от ракеты отваливается еще семьдесят тонн всякой ненужной ерунды. Земля плавно движется мимо иллюминаторов – кажется, что все происходит как в замедленной съемке, хотя вы движетесь со скоростью в тридцать раз большей, чем скорость “Боинга-747″.

Двадцать восемь тысяч восемьсот километров в час – и представить себе невозможно.

Через два с половиной часа, на втором витке, в специально рассчитанной астрономами точке, на шесть минут включается двигатель третьей ступени и разгоняет вас до скорости одиннадцать километров в секунду. На этой скорости вы уже можете преодолеть притяжение Земли – и оставшиеся от первоначальных трех тысяч тонн шестьдесят три устремляются к Луне.

На пути к Луне требуется совершить очень хитрый маневр – пристыковать лунный модуль, который находится позади корабля, к носу этого самого корабля. В определенный момент вся конструкция разделяется – третья ступень, лунный модуль, “Апполон”. С помощью маневровых двигателей вы разворачиваете космический корабль задом наперед, подлетаете к лунному модулю и цепляете его себе на нос. После этого снова разворачиваетесь на сто восемьдесят градусов, чуть нажимаете на газ – и улетаете от не нужной теперь третьей ступени. Ваша скорость осталась прежней – ведь в космосе отсутствует сила трения.

Теперь можно отдохнуть. Проверять уже ничего не надо – даже если откажет маршевый двигатель “Апполона”, корабль облетит Луну на высоте сто десять километров от лунной поверхности, вернется на орбиту Земли, и через шесть дней и четыре часа после старта приводнится в Тихом океане. Вы снимаете скафандр и пытаетесь покушать – за последние четыре с половиной часа пришлось пережить многое. Теперь до самой Луны делать ничего не придется – почти трое суток размышлений о вечном, разглядывания Земли в небольшой телескоп и пения песен.

Пятьдесят семь часов после старта. Вы надеваете скафандр, открываете люк и по узкому туннелю переползаете в лунную кабину. За тонкими стенками – абсолютный холод и вакуум, в котором вы движетесь со скоростью почти одиннадцать километров в секунду. И в этой ненадежной на вид коробочке вам предстоит спуститься на поверхность Луны. Вы тщательно проверяете все системы – если “Апполон” теперь в любом случае сможет вернуться на Землю, то лунный модуль сам по себе до Земли не долетит. Центр управления полетами в Хьюстоне просит поговорить с журналистами – и в течение полутора часов вы отвечаете на идиотские вопросы, все время думая о том, что где-то рядом летит русская автоматическая станция “Луна-15″, и траекторию ее полета Советы не раскрывают, и не влететь бы в нее на скорости почти тридцать тысяч километров в час…

После телесеанса связи с Землей вы возвращаетесь в “Апполон”, снимаете скафандр и засыпаете. Через девять часов вас поднимают командиры с Земли. Вы в космосе уже семьдесят один час. Полтора часа на приведение себя в порядок и завтрак. В это время Земля развлекает вас астрологическими прогнозами – думают, что это смешно. Но приходится смеяться.

Через семьдесят пять часов сорок минут после старта “Апполон” заворачивает за невидимую сторону Луны. На час с лишним пропадает связь с Землей. Пора тормозить и переходить на лунную орбиту – около ста километров над поверхностью. Еще никто из людей не видел Луну так близко. Вы не можете оторваться от завораживающего зрелища – кто знает, вдруг в одном из кратеров мелькнет рукотворная постройка неведомых существ? Но в кратерах пусто.

И вот наступает день двадцатого июня шестьдесят девятого года. День, когда вам предстоит ступить на поверхность другой планеты. Прошло девяносто пять с половиной часов с момента старта. Вы надеваете скафандр, но пока остаетесь без перчаток и шлема, открываете люк и перелетаете в лунную кабину, чтобы подготовить ее к спуску на поверхность. Лунный модуль имеет размеры большого американского автомобиля, весит чуть больше двух тонн и лишен даже кресел – вы с одним из товарищей, уже полностью облаченные в скафандры, висите в четырех с половиной кубометрах жилого пространства кабины на растяжных ремнях. Через пять часов, когда “Аполлон-11″ в очередной раз залетает за невидимую сторону Луны, лунный модуль отсоединяется от носовой части космического корабля. С этого момента в центре управления полетом в Хьюстоне следят за двумя позывными: корабль отзывается как “Колумбия”, а лунный модуль как “Орел”. Оставшийся в “Апполоне” один из астронавтов смотрит в иллюминатор на отделившийся модуль и которким импульсом маневрового двигателя отводит космический корабль в сторону.

И вот вы висите на ремнях внутри большой консервной банки, которая летит со скоростью в тридцать тысяч километров в час на высоте сто шесть километров над поверхностью Луны. До дома почти четыреста тысяч километров. У вас еще есть около часа, чтобы поразмыслить над тем, в какую же дыру занесла вас судьба.

Тринадцатый виток. Вы включаете двигатель лунного модуля и начинаете движение к поверхности планеты. В течение часа вы снижаетесь до высоты в пятнадцать километров. Все, пора тормозить – на Луне нет атмосферы, и нельзя использовать парашюты. Вы включаете тормозной двигатель – и в этот момент начинает мигать лампочка бортового компьютера. “Черт! Черт! Черт!” – думаете вы, – “Я так и знал… Что это?!” Оператор с Земли успокаивает – всего лишь перегрузка. Откуда знать и вам и оператору, что через тридцать лет “компьютеры” подобной мощности будут встраивать наручные электронные часы за два доллара. Но сейчас от этой игрушечной машинки зависит ваша жизнь. Вы отключаете контроль за локатором, это снижает нагрузку на компьютер, сигнал гаснет. Двигатель работает восемь минут – лунный модуль находится на высоте два километра надо поверхностью. До места посадки осталось восемь километров. Вы падаете на Луну со скоростью сто семьдесят километров в час и движетесь к месту посадки со скоростью пятьсот пятьдесят километров в час. Вы смотрите в иллюминатор модуля и видите, что “Орел” движется прямо в кратер, усыпанный трехметровыми камнями. “Я ведь говорил, – думаете вы, – Автоматика автоматикой, а обратной стороны Луны никто не видел…” Приходится брать управление в свои руки. Вы включаете главный двигатель и спустя пару секунд понимаете, что у него не хватает мощности и точность отклонения его сопла оставляет желать лучшего. “Час от часу не легче” – думаете вы и немедленно включаете маневровые двигатели взлетной ступени, без которой вам не подняться с Луны. Вы смотрите в иллюминатор и выбираете место посадки, а ваш товарищ диктует вам показания приборов и значения скоростей. Важно помнить, что если не выключить двигатель за метр до поверхности, отразившаяся от Луны огненная струя может прожечь дно этой скорлупки… Важно помнить… И, конечно, вы забываете это сделать – столь велико напряжение.

Толчок.

Ничего страшного не происходит, но из-за не до конца погашенной горизонтальной скорости от удара о поверзность Луны немного гнутся стойки шасси…

Разогнавшееся до ста сорока ударов в минуту сердце медленно успокаивается. Стоит гробовая тишина. “Хьюстон, – говорите вы негромко, – говорит База Спокойствия. Орел сел…”

На часах двадцать часов семнадцать минут сорок две секунды по Гринвичу.

Вы прилетели на Луну. Путешествие заняло сто два часа сорок пять минут.

Максим Кононенко
30 апреля 2004 года.

(с) tuan

Радио Идiотъ представляет очередное исполнение поп-шедевра нынешнего сезона. В то время, как лучшие российские музыканты готовят трибьют Бизюльки,

Виктор Дробыш поет песню Бизюльки про Рачка.

в эфире программ Аргентом, радио “Эхо Москвы”.

Это был хороший проект, а последний год очень хорошим годом. Я счастлив, что хоть чем-то помог Лере Масскве – на сегодня это самая любимая моя русская певица. Я очень повеселился с проектом Бизюлька, который был раскручен мною в одиночку за две недели до уровня федеральных СМИ. Я рад, что Маша Беленина оказалась человеком понимающим, и отнеслась ко всей этой веселухе подобающим образом. Кстати, вот ее настоящий сетевой дневник.

И, быть может, есть что-то символичное в том, что официально Русский ПОП закрылся именно в тот же день, когда Бизюлька пришла в прямой эфир радио “Эхо Москвы”

Отсюда

Послезавтра будет объявлено о моем новом месте работы. Оно будет неожиданным даже для меня, но мне и правда хочется попробовать. А пока – просто хорошая песня очень хорошей певицы и редкой красоты девушки Лены Кауфман, которой я, надеюсь, тоже хоть чем-то помог в жизни (у меня сегодня элегическое настроение).

Елена Кауфман. Снова явь.

Во время акции активисты движения запустят в небо 200 воздушных шаров с сигнальными плакатами «Осторожно, Жириновский!!!» на языках народов мира. Цель акции — предупредить перелетных птиц, возвращающихся с зимовки, о грозящей опасности в лице г-на Жириновского. Напомним, что на заседании Государственной думы лидер фракции ЛДПР предложил вывести российские войска на южную границу страны и расстреливать птиц, возвращающихся в свои родные гнезда.
Отсюда

В связи с этой новой мудрой акцией официального демократического клоуна Доброхотова, радио Идiотъ предлагает своим слушателям заслушать самого Владимира Вольфовича Жириновского.

Владимир Жириновский. Птичий грипп.

Песня называется “Маасквичи” и исполняется на хорошем русском языке – так что, если у вас, не дай бог, офис, прикрутите ручки ваших радиоприемников.

Группа E-ball. Маасквичи.

Сегодня радио Идiотъ представляет своим слушателям восходящую звезду русского шоу-бизнеса, певца Юру Бонко. Дима Билан, конечно, хороший артист – но ему все же не хватает той непосредственности и свободы обращения с музыкальным материалом, какая свойственна Юре Бонко.

Дебютный хит артиста называется “Ленинград” и воскрешает в памяти гениальные фортепианные пассажи Сергея Курехина, белые ночи и немецкую группу Sig Sig Sputnik. Свобода артиста видна уже в том, что при названии “Ленинград” в песне поется про Санкт-Петербург.

Итак, слушайте и распространяйте:

Юра Бонко. Ленинград.